kislaya: (Нюша читает книжку)
На Майорке в горах и ущельях мы часто видели растение с удивительным ароматом и очень яркими мелкими каплевидными цветочками. Растение низкорослое, кустистое, листики как хвоя – мелкие и игольчатые.

 photo IMG_0982.jpg

Дома я его опознала – это Вереск.

Вечнозелёный, сильно ветвящийся кустарничек с мелкими трёхгранными листьями. Цветки мелкие, в однобоких кистях. Чашечка длиннее венчика, окрашена, как и венчик, в лилово-розовый цвет. Очень хороший осенний медонос, даёт продуктивный взяток в период, когда уже отцвели другие медоносы. Мёд тёмно-жёлтого и красно-бурого цвета, густой, ароматный, слегка терпковатый,

Дома мы с Митей начали штудировать старинный том Маршака, я его показывала на днях.

Наш с братом детский еще. Брат последние 10 лет читал его моим племянничкам в Израиле и вот вернул на доисторическую родину.

И я сразу решила пустить тяжелую артиллерию на предсонное чтение – Балладу Стивенсона « Вересковый мёд».
Кто такой Стивенсон Митька знает из нашего любимого мультика «Остров сокровищ»«… повесть про пиратов, написал когда-то Роберт Льюис Ственсон…»

Баллада – его любимая стихотворная форма – «Балладу о маленьком буксире» Бродского слабо выучить?
Итак, я милым голосом ( для смягчения) начала читать страшную средневековую балладу в переводе Маршака.

Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.
В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.

Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.
На вересковом поле
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый - на живом.

Лето в стране настало,
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
Вересковый мед.
В своих могилках тесных,
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.

Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой наравне.
Король глядит угрюмо:
"Опять в краю моем
Цветет медвяный вереск,
А меда мы не пьем!"*

Но вот его вассалы
Приметили двоих
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.
Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет, -
Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но ни один из пленных
Слова не произнес.
Сидел король шотландский,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие люди
Стояли на земле.

Гневно король промолвил:
- Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовили мед!
Сын и отец молчали,
Стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними,
В море - катились валы.

И вдруг голосок раздался:
- Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь!
Старость боится смерти.
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну! -
Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный
Резко и четко звучал:
- Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал!
Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему нипочем.
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нем.
Пускай его крепко свяжут
И бросят в пучину вод,
А я научу шотландцев
Готовить старинный мед!

Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.
Волны над ним сомкнулись.
Замер последний крик...
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик.

-Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.
А мне костер не страшен.
Пускай со мной умрет
Моя святая тайна -
Мой вересковый мед!
*
В моем издании Маршака так:
Король глядит угрюмо:
"Опять в моем краю
Цветет медвяный вереск,
А меда я не пью!"


Маршак не первый переводчик баллады. В 1937 году её на русский перепёр Коля Чуковский, сын Корнея Ивановича. Про Колю я читала у Одоевцевой. Как и Одоевцева Николай Чуковский был учеником Гумилёва в поэтической студии в 1921 году.

Никоалй Чуковский перевел Эль как Пиво ( что ближе по смыслу к Элю чем Мёд). Сам перевод менее ровный и поэтичный, то слишком высокопарный, то сниженный. Но тоже очень интересный:

Вересковое пиво
Рвали твердый красный вереск
И варили из него
Пиво крепче вин крепчайших,
Слаще меда самого.
Это пиво пили, пили
И на много дней потом
В темноте жилищ подземных
Засыпали дружным сном.
Но пришёл король шотландский,
Беспощадный для врагов,
Он разбил отряды пиктов
И погнал их, как козлов.
По крутым багровым скалам
Он за ними вслед летел
И разбрасывал повсюду
Груды карликовых тел.
Снова лето, снова вереск
Весь в цвету, - но как ту быть,
Жаль живые не умеют
Пива сладкого варить?
В детских маленьких могилках
На холме и под холмом
Все, кто знал, как варят пиво,
Спят навеки мертвым сном.
Вот король багряным полем
Скачет в душный летний зной,
Слышит сытых пчёл гуденье,
Пенье пташек над собой.
Он угрюм и недоволен.
Что печальней может быть -
Править вересковым царством,
Пива ж сладкого не пить.
Вслед за ним вассалы скачут
Через вереск. Вдруг глядят:
За огромным серым камнем
Двое карликов сидят.
Вот их гонят и хватают.
В плен попали наконец
Двое карликов последних -
Сын и с ним старик отец.
Сам король к ним подъезжает
И глядит на малышей -
На корявых, черноватых
Хилых маленьких людей.
Он ведет их прямо к морю,
На скалу, и молвит: - Я
Подарю вам жизнь за тайну,
Тайну сладкого питья.
Сын с отцом стоят и смотрят:
Край небес широк, высок.
Жарко вереск пламенеет,
Море плещется у ног.
И отец внезапно просит
Резким, тонким голоском:
- Разрешите мне тихонько
Пошептаться с королём.
Жизнь для старца стоит много,
Ничего не стоит стыд.
Я тебе открою тайну, -
Старый карлик говорит.
Голос тонкий, воробьиный,
Тихо шепчет в тишине:
- Я тебе открою тайну,
Только сына страшно мне.
Жизнь для юных стоит мало,
Смерть не стоит ничего,
Все открыл бы я, но стыдно,
Стыдно сына моего.
Ты свяжи его покрепче
И швырни в пучину вод!
Я тогда открою тайну,
Что хранил мой бедный род.
Вот они связали сына,
Шею к пяткам прикрутив,
И швырнули прямо в воду,
В волн бушующий прилив.
И его пожрало море,
И остался на скале
Лишь отец старик - последний
Карлик-пикт на всей земле.
-Я боялся только сына,
Потому что, знаешь сам,
Трудно чувствовать доверье
К безбородым храбрецам.
А теперь готовьте пытки.
Ничего не выдам я,
И навек умрет со мною
Тайна сладкого питья.


Митя впечатлился балладой. Его поразило, то что отец просит убить сына (пора уже читать про Авараама и Исаака!). Видимо мой ежедневный припев – что сыночек это самое ценное и самое прекрасное в жизни – ему внедрился в мозг. Я объяснила ему, что отец на самом деле поступает гуманно – кровожадный король всё равно бы убил пиктов, так что лучше погибнуть мгновенно, а не после пыток. Отец таким образом уберегает сына от костра и прочих ужасных вещей.
Митя согласился, что без пыток оно, пожалуй, лучше. Но потом спрашивает « Но почему старый карлик не научил шотландцев варить мёд? Ведь тогда их не убили бы?» Пришлось рассказывать ему про заветную тайну, честь, месть, про то. что истребитель всех пиктов недостоин пить мёд. Ну и зачем жить совершенно одним маленьким людям в мире где не осталось никого кроме из врагов?
Митя ее подумал и говорит – «А зачем они вышли из-под камня? Почему они сами себя не убили, раз они остались одни-одинешеньки? Зачем показались королю?»
Философствуем, короче!

Балладу многие помнят по необычному мультфильму 1974 года. Мультфильм не для детей, меня лично такой видеоряд в детстве пугал. Но в память врезался.
Из интересного – в тексте мультфильма политкорректно отсутствуют шотландцы.

kislaya: (2009)
Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.

 photo 1001619_324205387713224_1840925916_n-1.jpg
Read more... )
kislaya: (2009)
 photo 603960_288926207907809_156852998_n.jpg

Я плыл вдоль скучных рек, забывши о штурвале:
Хозяева мои попали в плен гурьбой –
Раздев их и распяв, индейцы ликовали,
Занявшись яростной, прицельною стрельбой.

Да что матросы, – мне без проку и без толку
Фламандское зерно, английский коленкор.
Едва на отмели закончили поколку,
Я был теченьями отпущен на простор.
... )

Башня

Apr. 9th, 2013 09:34 am
kislaya: (2009)
...Париж не изменился. Плас де Вож
по-прежнему, скажу тебе, квадратна.
Река не потекла еще обратно.
Бульвар Распай по-прежнему пригож.
Из нового — концерты за бесплатно
и башня, чтоб почувствовать — ты вошь.

eifeleva_bashnya photo 543098_289200464547050_1008786672_n.jpg
kislaya: (2009)
Мари, шотландцы все-таки скоты.
В каком колене клетчатого клана
предвиделось, что двинешься с экрана
и оживишь, как статуя, сады?
И Люксембургский, в частности? Сюды
забрел я как-то после ресторана
взглянуть глазами старого барана
на новые ворота и пруды.
Где встретил Вас. И в силу этой встречи,
и так как "все былое ожило
в отжившем сердце", в старое жерло
вложив заряд классической картечи,
я трачу, что осталось в русской речи
на Ваш анфас и матовые плечи.


mari_i_ja photo photo52.jpg
kislaya: (2009)
Цитирую по памяти пародию, допустим, Раскина на Исаковского:

Снова замерло все до рассвета
Стало тихо в Буа де Булонь
Только слышно на улице где-то
одинокую аккордеонь...

bulonskii_les photo 47776_289197694547327_41985919_n.jpg
kislaya: (2009)
Не могу писать в Жж!! Некогда! Фотки не вставляются!
Разве что ...
Агния Барто "В саду Тюильри"
из раздела Переводы с детского.

В САДУ ТЮИЛЬРИ

В прекрасном Париже,
В саду Тюильри,
Где дети шумят
До вечерней зари,
Зашел разговор
Про двухтысячный год:
— Каким-то он будет?
И с чем он придет?

— Всё станет дешевле! —
Сказали девчонки.
А длинный подросток
В измятой кепчонке
Стоял и молчал,
Снисходительно глядя;
По росту он был
Не подросток, а дядя.
Read more... )
kislaya: (2009)
В Париж! В Париж! Как странно-сладко
Ты, сердце, в этот миг стучишь!..
Прощайте, невские туманы,
Нева и Петр! - В Париж! В Париж!

Там - дым вceмиpногo угара,
Rue de la Paix, Grande Opera,
Вином залитые бульвары
И - карнавалы до утра !

Париж - любовная химера!
Все пало пред тобой уже!
Париж Бальзака и Бодлера,
Париж Дюма и Беранже!

Париж кокоток и абсента,
Париж застывших Луврских ниш,
Париж Коммуны и Конвента
И - всех Людовиков Париж !

Париж бурлящаго Монмартра,
Париж Верленовских стихов,
Париж штандартов Бонапарта,
Париж семнадцати веков !

И тянет, в страсти неустанной,
К тебе весь мир уста свои,
Париж Гюи-де-Мопассана,
Париж смеющейся любви!

И я везу туда немало
Добра в фамильных сундуках:
И слитки золота с Урала,
И перстни в дедовских камнях!

Пускай Париж там подивится,
Своих франтих расшевеля,
На чернобурую лисицу,
На горностай и соболя!
еще три куплета меньшей актуальности )

Н.Агнивцев

АПД: про слитки золота смешно вышло, в свете пред. поста. И с Урала. И соболей тоже не повезу, исключительно драповое пальто!
kislaya: (2009)
Ходили на юбилей Челябинского фонда культуры. Культурненько сходили.
Папа один из отцов-основателей фонда.
Запечатлела их. На фоне Пушкина. Кинотеатра. Мы там , в кинотеатре, с Вовкой женились, это к слову.
Photobucket

А вот они с одной из матерей-основательниц фонда- другом нашей семьи, замечательной художницей Анной Васильевной Бутаковой.

Photobucket

И бонусом папашины актуально самые любимые стихи, на этот раз - приличных авторов:

Из вихря, холода и света
Ты создал жизнь мою, господь!
Но чтобы песнь была пропета,
Ты дал мне страждущую плоть.

И я подъемлю с горьким гневом
Три ноши: жалость, нежность, страсть,-
Чтоб всепрощающим напевом
К твоим ногам порой упасть.

И сердца смертную усталость
Ты мучишь мукой долгих лет -
Затем, чтоб нежность, страсть и жалость
Вновь стали - холод, вихрь и свет!





Сегодня не будет поверки,
Горнист не играет поход.
Курсанты танцуют венгерку,-
Идет девятнадцатый год.

В большом беломраморном зале
Коптилки на сцене горят,
Валторны о дальнем привале,
О первой любви говорят.

На хорах просторно и пусто,
Лишь тени качают крылом,
Столетние царские люстры
Холодным звенят хрусталем.

Комроты спускается сверху,
Белесые гладит виски,
Гремит курсовая венгерка,
Роскошно стучат каблуки.

Летают и кружатся пары -
Ребята в скрипучих ремнях
И девушки в кофточках старых,
В чиненых тупых башмаках.

Оркестр духовой раздувает
Огромные медные рты.
Полгода не ходят трамваи,
На улице склад темноты.

И холодно в зале суровом,
И над бы танец менять,
Большим перемолвиться словом,
Покрепче подругу обнять.

Ты что впереди увидала?
Заснеженный черный перрон,
Тревожные своды вокзала,
Курсантский ночной эшелон?

Заветная ляжет дорога
На юг и на север — вперед.
Тревога, тревога, тревога!
Россия курсантов зовет!

Навек улыбаются губы
Навстречу любви и зиме,
Поют беспечальные трубы,
Литавры гудят в полутьме.

На хорах — декабрьское небо,
Портретный и рамочный хлам;
Четверку колючего хлеба
Поделим с тобой пополам.

И шелест потертого банта
Навеки уносится прочь.
Курсанты, курсанты, курсанты,
Встречайте прощальную ночь!

Пока не качнулась манерка,
Пока не сыграли поход,
Гремит курсовая венгерка...
Идет девятнадцатый год.

1940
kislaya: (2009)
Photobucket

"Не верь, не бойся, не проси."
Как зэки говорят.
Крест на Голгофу свой неси
Как тыщу лет назад.

Иди до самого конца
Неси его вперед
Во имя сына и отца
и духа, что грядет.

Когда ж увидишь над собой
Небесный синий свод,
Вся жизнь твоя перед тобой
Неслышно промелькнет

Жены балтийский светлый лик
Рождение детей
Ряды твоих любимых книг
Уход твоих друзей

Пока ж иди, вперёд иди
И тяжкий крест неси*.
И пусть "не верь!" стучит в груди,
"не бойся, не проси!"

* Под тяжким крестом папа понимает тубик зубной пасты и пакет кефира, или любой аналогичный груз, регулярно приносимый им с магазина..

Ну и собсно - жены балтийский светлый лик:

Photobucket

kislaya: (2009)
В сентябре у нас было очень тепло. Папин день рождения мы отметили выездом за город, в необычном для нас сейчас направлении - на Увильды. Собирали грибы, папаша читал стихи, гуляли. На обратном пути остановились в ресторанчике Грузинский дворик ( нашем любименьком), там вкусно ели-пили, говорили тосты.
Photobucket

Папе 78 лет.
Папа изрядно сдал. Это из грустного. А из хорошего - он жив, иногда играет с малышом и читает стихи.

Жизнь прошла в собирании книг
Элитарных, изысканных, вечных.
Жизнь прошла как единственный миг,
Как улыбка у женщины встречной.

Жизнь прошла в сочиненьи стихов
Ироничных, центонных, незвонких
Жизнь прошла как гряда облаков,
Как внезапные слёзы ребёнка.

Жизнь прошла как проходит порой
Скорый поезд, промчавшийся мимо.
Нет, не верю, пока надо мной
Милый Овен* горит негасимый.

* Мать моя Шура родилась под знаком Овна, в апреле.
kislaya: (стекло)
В 1974 году в семье учёного-геофизика в Челябинске( в Челябинске- 40?) родился прекрасный поэт Борис Рыжий. В 1980 году семья переехала в Свердловск. Борис вырос, поступил в Горный институт, женился, родил сына, окончил институт и позже аспирантуру. Писал стихи, публиковался в журналах Урал, Знамя, Арион, альманахе Urbi. Его стихи переводились на английский, голландский, итальянский, немецкий языки. Был лауреатом Антибукера-1999.
В 2001 году, в возрасте 26 лет повесился на балконной двери, оставив записку, оканчивающуюся словами " Я всех любил. Без дураков."

из интервью Рейна ( беседует Татьяна Бек) )
полная беседа с Рейном, небезинтересная - тут

Ещё ссылок о Рыжем:
статья Пурина в Звезде

из Евтушенковской антологии

открывающийся список публикаций Рыжего в Журнальном зале
kislaya: (стекло)
В 1974 году в семье учёного-геофизика в Челябинске( в Челябинске- 40?) родился прекрасный поэт Борис Рыжий. В 1980 году семья переехала в Свердловск. Борис вырос, поступил в Горный институт, женился, родил сына, окончил институт и позже аспирантуру. Писал стихи, публиковался в журналах Урал, Знамя, Арион, альманахе Urbi. Его стихи переводились на английский, голландский, итальянский, немецкий языки. Был лауреатом Антибукера-1999.
В 2001 году, в возрасте 26 лет повесился на балконной двери, оставив записку, оканчивающуюся словами " Я всех любил. Без дураков."

из интервью Рейна ( беседует Татьяна Бек) )
полная беседа с Рейном, небезинтересная - тут

Ещё ссылок о Рыжем:
статья Пурина в Звезде

из Евтушенковской антологии

открывающийся список публикаций Рыжего в Журнальном зале
kislaya: (Default)
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен, стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь. Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушёл, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошёл. Он захотел уехать к морю, оно – страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел. Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу. А это я никак до моря доехать тоже не могу – уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
kislaya: (Default)
В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты, где выглядят смешно и жалко сирень и прочие цветы, есть дом шестнадцатиэтажный, у дома тополь или клен стоит ненужный и усталый, в пустое небо устремлен, стоит под тополем скамейка, и, лбом уткнувшийся в ладонь, на ней уснул и видит море писатель Дима Рябоконь. Он развязал и выпил водки, он на хер из дому ушёл, он захотел уехать к морю, но до вокзала не дошёл. Он захотел уехать к морю, оно – страдания предел. Проматерился, проревелся и на скамейке захрапел. Но море сине-голубое, оно само к нему пришло и, утреннее и родное, заулыбалося светло. И Дима тоже улыбнулся. И, хоть недвижимый лежал, худой, и лысый, и беззубый, он прямо к морю побежал. Бежит и видит человека на золотом на берегу. А это я никак до моря доехать тоже не могу – уснул, качаясь на качели, вокруг какие-то кусты. В кварталах дальних и печальных, что утром серы и пусты.
kislaya: (Default)
Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей
и обеими руками обнимал моих друзей —
Водяного с Черепахой, щуря детские глаза.
Над ушами и носами пролетали небеса.
Можно лечь на синий воздух и почти что полететь,
на бескрайние просторы влажным взором посмотреть:
лес налево, луг направо, лесовозы, трактора.
Вот бродяги-работяги поправляются с утра.
Вот с корзинами маячат бабки, дети — грибники.
Моют хмурые ребята мотоциклы у реки.
Можно лечь на теплый ветер и подумать-полежать:
может, правда нам отсюда никуда не уезжать?
А иначе даром, что ли, желторотый дуралей —
я на крыше паровоза ехал в город Уфалей!
И на каждом на вагоне, волей вольною пьяна,
«Приму» ехала курила вся свердловская шпана.
kislaya: (Default)
Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей
и обеими руками обнимал моих друзей —
Водяного с Черепахой, щуря детские глаза.
Над ушами и носами пролетали небеса.
Можно лечь на синий воздух и почти что полететь,
на бескрайние просторы влажным взором посмотреть:
лес налево, луг направо, лесовозы, трактора.
Вот бродяги-работяги поправляются с утра.
Вот с корзинами маячат бабки, дети — грибники.
Моют хмурые ребята мотоциклы у реки.
Можно лечь на теплый ветер и подумать-полежать:
может, правда нам отсюда никуда не уезжать?
А иначе даром, что ли, желторотый дуралей —
я на крыше паровоза ехал в город Уфалей!
И на каждом на вагоне, волей вольною пьяна,
«Приму» ехала курила вся свердловская шпана.

Лилит

Apr. 18th, 2011 06:54 pm
kislaya: (Нюша читает книжку)
Много лет меня волнует миф про Лилит. Он мне как-то на душу лёг. А узнала я про него из стихотворения Шефнера:

Что предание говорит?
Прежде Евы была Лилит.

Прежде Евы Лилит была
Та, что яблока не рвала, -

Не женой была, не женой, -
Стороной прошла, стороной.


Стихотворение Шефнера я в свою очередь запомнила на всю жизнь из книги Аллы Драбкиной "Меня не узнала Петровская". Эта книга была для меня примечательна тем что она была не из моей библиотеки ( папашиной, Ароныча), а из обычной , детской,по абонементу.И это была такая редкость - что я прочла отличную книгу, которой у нас дома не было.
Пыталась вот сегодня найти её в сети - не шмогла... А она про любовь!

А вот и весь стих Шефнера:
Лилит )

Лилит

Apr. 18th, 2011 06:54 pm
kislaya: (Нюша читает книжку)
Много лет меня волнует миф про Лилит. Он мне как-то на душу лёг. А узнала я про него из стихотворения Шефнера:

Что предание говорит?
Прежде Евы была Лилит.

Прежде Евы Лилит была
Та, что яблока не рвала, -

Не женой была, не женой, -
Стороной прошла, стороной.


Стихотворение Шефнера я в свою очередь запомнила на всю жизнь из книги Аллы Драбкиной "Меня не узнала Петровская". Эта книга была для меня примечательна тем что она была не из моей библиотеки ( папашиной, Ароныча), а из обычной , детской,по абонементу.И это была такая редкость - что я прочла отличную книгу, которой у нас дома не было.
Пыталась вот сегодня найти её в сети - не шмогла... А она про любовь!

А вот и весь стих Шефнера:
Лилит )
kislaya: (Default)
Папа попросил найти в сети все, какие возможно стихи Алексея Лозина-Лозинского. Говорит - что-то увлекся. Написал про него статью, стишок.
Нашла, немного.
Очарована.
Assai palpitasti...
Leoparcli *

Когда закончит дух последнюю эклогу,
И Marche funebre, дрожа, порвет последний звук,
И улетит с чела тепло ласкавших рук —
Прах отойдет к земле, а дух вернется к Богу
И смысл всей жизни, всей, откроется мне вдруг...
И нищим я пойду к далекому чертогу.

Средь белых колоннад там будут так легко
Бродить задумчиво синеющие тени,
Как самый нежный грех, упавший на колени...
Там будут сонмы жен с запавшим глубоко
В лазоревых глазах познанием всего,
И к Богу поведут прекрасные ступени.

И я туда войду, кривляясь, беспокойно,
Сдирая струпья с ран, как Диоген в пыли,
Что в жертву вшей принес когда-то недостойно.
И вот пред Богом храм раздвинется спокойно,
Неизъяснимое представится вдали
И тихо скажет Бог: «Кто ты, пришлец Земли?»

— Твой верный Арлекин, великий Господине,
Жонглер и мученик, который не в пустыне,
А на асфальте жил, но бичевал себя;
Который вечно лгал, всё портя, всё губя,
Смеялся над Тобой и плакал так, как ныне,
Что он всю жизнь любил на свете лишь Тебя!

* «Довольно ты билось <сердце>...» Леопарды

Profile

kislaya: (Default)
kislaya

December 2016

S M T W T F S
     1 23
45678910
11 12131415 1617
18192021222324
252627 28 293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 24th, 2017 05:36 am
Powered by Dreamwidth Studios