![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kislayaТрифонов.
Брат в последний приезд из Израиля в сентябре 2021 привез то, чего мне явно не хватает - сборник "Московских повестей" Юрия Трифонова.
Как известно в 1980 году писатель Генрих Белль, свежий нобелевский лауреат, предложил выдвинуть советского прозаика Юрия Трифонова на Нобелевскую премию. В 1981 году Трифонов неожиданно скончался, а Нобелевскую премию полагается присуждать только живым.
***
В сборник вошли повести «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь». "Другую жизнь" я читала и перечитывала с подросткового возраста, вдохновившись пародией Александра Иванова, ведущего "Вокруг смеха" ( не могу сейчас её нагуглить, но там обыгрывалось умение главного героя произносить слова с конца - яицакифирцткелэ)
***
Про Нобелевку - цитата из интервью вдовы Трифонова:
...Теперь доподлинно известно, что Трифонов был очень реальным претендентом на ее получение, но тогда начальство заволновалось: «А что если получит? И как себя поведет тугой Трифонов?» Тугой — в смысле упрямый, бескомпромиссный.
Результатом этого волнения стал один разговор с литературным начальником во дворе Союза писателей. Он остановил меня и спросил: «Не хочет ли Трифонов вернуться в «дом на Набережной?» Оно (начальство) может это устроить».
Мы жили в довольно жалкой квартире на улице Георгиу Дежа на последнем этаже, одна комната совсем темная — окна выходят на стену соседнего дома, перегородки из гипсокартона. В общем, как сказал один наш американский друг, в таких квартирах живут неудачники.
И вот я, сияющая, вваливаюсь в дом и прямо с порога сообщаю, что мы можем переехать в дом на Набережной, в четырехкомнатную (!) квартиру. Очень хорошо помню эту мизансцену: Юра стоит в глубине коридора и смотрит на меня с каким-то грустным недоумением. Мне бы сразу остановиться, но я продолжаю ликовать: «Ты представляешь, четыре комнаты и никакой слышимости! Ты возвращаешься в дом своего детства!» «Я никогда ничего не возьму у них, — спокойно сказал Юра. — И потом, неужели ты действительно думаешь, что я хочу туда вернуться?»
Я что-то лепетала, и мне было стыдно.
Для Нобелевки Трифонову - буде он остался бы жив - не хватило бы политики. Мы знаем, мы видим, что Нобелевка по литературе это в том числе конъюнктура, политкорректность, толерантность. Впрочем отсутствие Нобелевской премии никак не умаляет Толстого, Чехова, Набокова, Борхеса, Пруста, Джойса, Апдайка и Сэлинджера. А я бы им всем дала! Премию , хихи!
***
Итак в Дахаб в ноябре 2021 я поехала по старинке- с Томиком Трифонова.
Тут хочу снова процитировать Ольгу Трифонову :— Сказать, что я поклонница творчества Трифонова, — это значит ничего не сказать. Я «облучилась» его прозой, как только прочитала «Обмен». Она проникла в меня непоправимо. <...>Это как принять лекарство — оно уже в твоей крови.
Я нырнула в Трифонова, немного липкого, густого, с подробностями, с бесконеным потоком мыслей главных героев, с их бесконечными проблемами, с ссорами, с конфликтами, с мучениями и исканиями.
О как это было прекрасно! Какая это настоящая литература, истинная проза жизни, заставляющая работать душу!
***
Проза Трифонова очень советская и при этом совершенно вневременная, вечная.
Все советское в Трифонове мне так близко, так ностальгично. Обожаю все шутки и шуточки 60-70 годов. Цитаты, каламбуры, такие мои и такие устаревшие.
Густой социалистический быт. Чехословацкая тахта, академические интриги, заграничные командировки, эзотерические искания московской интеллигенции...
И при этом - читаешь и видишь мысли человека вообще, такие мысли, которыми мучились люди во времена Инквизиции, Христа и до Христа. Своя жена, чужая жена. Предательство. Смысл жизни. Метания между матерью и женой. Идеалы! Творчество! Истина! Ложь! Свои! Чужие...
***
Очень созвучно мне пишет Дмитрий Быков о Трифонове :
...Трифонов писал в самом деле слишком сильно, ёмко, глубоко, чтобы разменивать такой пластический дар на описания кухонных посиделок, сомнительных сделок, многоходовых обменов или доморощенной мистики вроде спиритического сеанса, на котором вызванный Герцен безграмотно признается: «Моё пребежище река». Сам стиль его прозы, в особенности поздней, до перенасыщения укомплектованной намёками, отсылками, цитатами, само богатство подтекстов, заставляющее читателя привлекать для интерпретации текста чуть ли не весь массив русской истории и литературы, взывают к более адекватному, более серьёзному материалу. Мысль, которой был одержим Трифонов, была слишком масштабна и дерзка, чтобы признаться в ней даже самому себе,— и тем не менее с его страниц она считывается недвусмысленно: величие — не соблазн, а долг. Стремиться надо к сверхчеловеческому, несбыточному и недостижимому.
***
А в повести Предварительные итоги я нашла место про себя :
"Можно болеть, можно всю жизнь делать работу не по душе, но нужно ощущать себя человеком. Для этого необходимо единственное – атмосфера простой человечности. Простой, как арифметика. Никто не может выработать это ощущение сам, автономно, оно возникает от других, от близких. Мы не замечаем, как иногда утрачивается это вековечное, истинное: быть близким для близких. Ну, что за ветошь: возлюби ближнего своего? Библейская болтология и идеализм. Но если человек не чувствует близости близких, то, как бы ни был он интеллектуально высок, идейно подкован, он начинает душевно корчиться и задыхаться – не хватает кислорода."
Я изберу это жизненным девизом. Быть близкой с близкими.
P.S. А Дома на набережной я не читала ещё. Предвкушаю.
Брат в последний приезд из Израиля в сентябре 2021 привез то, чего мне явно не хватает - сборник "Московских повестей" Юрия Трифонова.
***
В сборник вошли повести «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощание», «Другая жизнь». "Другую жизнь" я читала и перечитывала с подросткового возраста, вдохновившись пародией Александра Иванова, ведущего "Вокруг смеха" ( не могу сейчас её нагуглить, но там обыгрывалось умение главного героя произносить слова с конца - яицакифирцткелэ)
***
Про Нобелевку - цитата из интервью вдовы Трифонова:
Результатом этого волнения стал один разговор с литературным начальником во дворе Союза писателей. Он остановил меня и спросил: «Не хочет ли Трифонов вернуться в «дом на Набережной?» Оно (начальство) может это устроить».
Мы жили в довольно жалкой квартире на улице Георгиу Дежа на последнем этаже, одна комната совсем темная — окна выходят на стену соседнего дома, перегородки из гипсокартона. В общем, как сказал один наш американский друг, в таких квартирах живут неудачники.
И вот я, сияющая, вваливаюсь в дом и прямо с порога сообщаю, что мы можем переехать в дом на Набережной, в четырехкомнатную (!) квартиру. Очень хорошо помню эту мизансцену: Юра стоит в глубине коридора и смотрит на меня с каким-то грустным недоумением. Мне бы сразу остановиться, но я продолжаю ликовать: «Ты представляешь, четыре комнаты и никакой слышимости! Ты возвращаешься в дом своего детства!» «Я никогда ничего не возьму у них, — спокойно сказал Юра. — И потом, неужели ты действительно думаешь, что я хочу туда вернуться?»
Я что-то лепетала, и мне было стыдно.
Для Нобелевки Трифонову - буде он остался бы жив - не хватило бы политики. Мы знаем, мы видим, что Нобелевка по литературе это в том числе конъюнктура, политкорректность, толерантность. Впрочем отсутствие Нобелевской премии никак не умаляет Толстого, Чехова, Набокова, Борхеса, Пруста, Джойса, Апдайка и Сэлинджера. А я бы им всем дала! Премию , хихи!
***
Итак в Дахаб в ноябре 2021 я поехала по старинке- с Томиком Трифонова.
Тут хочу снова процитировать Ольгу Трифонову :— Сказать, что я поклонница творчества Трифонова, — это значит ничего не сказать. Я «облучилась» его прозой, как только прочитала «Обмен». Она проникла в меня непоправимо. <...>Это как принять лекарство — оно уже в твоей крови.
Я нырнула в Трифонова, немного липкого, густого, с подробностями, с бесконеным потоком мыслей главных героев, с их бесконечными проблемами, с ссорами, с конфликтами, с мучениями и исканиями.
О как это было прекрасно! Какая это настоящая литература, истинная проза жизни, заставляющая работать душу!
***
Проза Трифонова очень советская и при этом совершенно вневременная, вечная.
Все советское в Трифонове мне так близко, так ностальгично. Обожаю все шутки и шуточки 60-70 годов. Цитаты, каламбуры, такие мои и такие устаревшие.
Густой социалистический быт. Чехословацкая тахта, академические интриги, заграничные командировки, эзотерические искания московской интеллигенции...
И при этом - читаешь и видишь мысли человека вообще, такие мысли, которыми мучились люди во времена Инквизиции, Христа и до Христа. Своя жена, чужая жена. Предательство. Смысл жизни. Метания между матерью и женой. Идеалы! Творчество! Истина! Ложь! Свои! Чужие...
***
Очень созвучно мне пишет Дмитрий Быков о Трифонове :
...Трифонов писал в самом деле слишком сильно, ёмко, глубоко, чтобы разменивать такой пластический дар на описания кухонных посиделок, сомнительных сделок, многоходовых обменов или доморощенной мистики вроде спиритического сеанса, на котором вызванный Герцен безграмотно признается: «Моё пребежище река». Сам стиль его прозы, в особенности поздней, до перенасыщения укомплектованной намёками, отсылками, цитатами, само богатство подтекстов, заставляющее читателя привлекать для интерпретации текста чуть ли не весь массив русской истории и литературы, взывают к более адекватному, более серьёзному материалу. Мысль, которой был одержим Трифонов, была слишком масштабна и дерзка, чтобы признаться в ней даже самому себе,— и тем не менее с его страниц она считывается недвусмысленно: величие — не соблазн, а долг. Стремиться надо к сверхчеловеческому, несбыточному и недостижимому.
***
А в повести Предварительные итоги я нашла место про себя :
"Можно болеть, можно всю жизнь делать работу не по душе, но нужно ощущать себя человеком. Для этого необходимо единственное – атмосфера простой человечности. Простой, как арифметика. Никто не может выработать это ощущение сам, автономно, оно возникает от других, от близких. Мы не замечаем, как иногда утрачивается это вековечное, истинное: быть близким для близких. Ну, что за ветошь: возлюби ближнего своего? Библейская болтология и идеализм. Но если человек не чувствует близости близких, то, как бы ни был он интеллектуально высок, идейно подкован, он начинает душевно корчиться и задыхаться – не хватает кислорода."
Я изберу это жизненным девизом. Быть близкой с близкими.
P.S. А Дома на набережной я не читала ещё. Предвкушаю.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-04-19 06:13 am (UTC)Надо же, Надя! Я никогда ещё не читала и всегда думала, что не продраться сквозь эту вот громоздкость, вязкость и советскость. Но может и зря.
no subject
Date: 2022-04-19 07:24 am (UTC)Зато сильная.
С прозой как — писать гениальную прозу тяжелее. Стихи видимо диктуются Богом, прозу надо черпать в себе…
no subject
Date: 2022-04-19 10:07 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-19 06:19 am (UTC)Это такое незабываемое ощущение, когда книга тебя полностью поглощает и забываешь обо всем на свете
no subject
Date: 2022-04-19 07:26 am (UTC)А вообще такое поглощение у меня бывало от Акунина и Роулинг, когда в туалет с Новым Эрастом Петровичем или Гарри Поттером.
У классиков увлекательности никакой, там чисто … вхождение в этот монотонный мир, опутывание тебя словами, которые родят в тебе отклик …
no subject
Date: 2022-04-19 11:43 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-19 12:09 pm (UTC)Немного!
Но перепало!
no subject
Date: 2022-04-19 01:10 pm (UTC)Ну сватегосподи))
no subject
Date: 2022-04-19 01:11 pm (UTC)А знаешь, что фильм есть Урсуляка "Долгое прощание"?
Очень симпатичный.
no subject
Date: 2022-04-19 01:26 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-19 01:51 pm (UTC)Советские вообще смотреть невозможно. Но это и ге советский вроде. 2004, если не ошибаюсь. Я случайно попала и зашёл.
no subject
Date: 2022-04-19 06:41 pm (UTC)