О женщинах

[kislaya]

xenia_mesot напомнила про мемуары Данелии " Безбилетный пассажир" и "Тостующий пьет до дна".
Во-первых, если кто не читал - почитайте! Хоть где, хоть здесь ...http://e-libra.ru/read/209731-bezbiletnyj-passazhir.html
Во-вторых, если кто не слушал - послушайте, хоть например тут:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2310341
Юрий Заборовский гениально начитал - негромко, глуховатым голосом ( приглушая свой обычный густой звук), со сдержанной иронией, как и надо это читать.
В третьих, вышла третья часть- "Кот ушел, а улыбка осталась". Это заключительная часть, и она отличается.
Данелия писал более грустно, более открыто, более эмоционально, немного более ...по старчески...
Ну и описывает он другие годы - перестройку. Которая отвратительна и беспринципна, лиха и фантастична.

Она слабее первых двух, но тоже очень хороша!
а для удовольствия - цитата:
Чтобы разрядить обстановку, помполит попросил рассказать, о чем будет наш фильм. Я рассказал.
— Ну как, нравится?
— Нравится, — вяло похвалили матросы. — Но лучше бы сняли про красивых женщин, рестораны с музыкой и пляж в Сочи…
Вечером к нам в каюту зашел старпом Геннадий Бородулин, с которым мы за время плавания подружились. Хотя на корабле был сухой закон, он его нарушил и принес бутылку спирта. Выпили. Бородулин сказал, чтобы мы не расстраивались:
— Ребят можно понять. Четвертый месяц в море. А сюжет у вас нормальный. Вот только женщины нет.
— Как нет? А Мария?
— Мать сына боцмана? Не то — она в возрасте. Надо молодую, красивую.
— Не обязательно…
— Давай проверим.
Бородулин повел нас в радиорубку и попросил радиста связать его с «Новой Сибирью»:
— Новая Сибирь, Новая Сибирь, я Леваневский, — начал вызывать Комаров в микрофон. — Как слышите? Прием.
— Я Новая Сибирь. Слышу вас, Леваневский, прием.
Комаров передал микрофон Бородулину.
— Новая Сибирь, у нас на борту Тимофеева. Она просит подтвердить условия. Как понял? Прием, — сказал Бородулин.
— Ничего не понял. Какая Тимофеева?
— Лидия Петровна, сорок первого года рождения (в то время 21 год), выпускница кулинарного техникума. Следует по вашему запросу к вам на станцию помощником повара. Просит подтвердить двойной оклад, полярные и трехмесячный отпуск. Прием!
— Что-то путаете вы и ваша Тимофеева. Мы никаких запросов никому не посылали. Конец связи.
— И что мы проверили? — спросил я.
— Это только конец первого акта, — сказал Бородулин. — Антракт.
Антракт был недолгим.
— Леваневский, Леваневский, я остров Беннет! Как слышите, прием? — заговорила рация.
— Вас слышу, прием.
— Ошибка в предписании! Помощника повара запрашивали мы! Как поняли, прием!
— Леваневский, я Новая Сибирь! На связи начальник станции. Товарищ, который с вами говорил, не курсе, он гидролог. Беннет врет! Тимофееву мы вызывали! Как поняли, прием?
— Леваневский, я Айон! Как слышишь, я Айон!
— Слышу тебя, Айон.
— Соедини с Тимофеевой.
— Что я тебе, телефонистка?
— Тогда срочно сообщи — Айон предлагает ей должность помощника повара и фельдшером по совместительству! Как понял, прием!
— Айон, я Новая Сибирь. Какого хера ты лезешь! Мы человека вызывали, он к нам едет! Мы ему двойной оклад даем!
— Леваневский, я Беннет. Скажи Тимофеевой, берем ее шеф-поваром и заместителем начальника станции. С оплатой годичного отпуска!
— Беннет, что ты несешь, твою мать! Какой замнач? Вас там всего двое!
— Ну как, — спросил нас Бородулин, — достаточно? Или продолжим радиопостановку?
— Достаточно, — сказал Конецкий. — У меня был в первом варианте подобный эпизод.
— Тогда финальный монолог. — И в микрофон: — Айон, Сибирь, Беннет! Довожу до вашего сведения: только что получена радиограмма. Начальник Главсевморпути товарищ Афанасьев предлагает Тимофеевой должность своего первого заместителя и по совместительству — директора столовой. С полной оплатой бессрочного отпуска. Тимофеева берет тайм-аут для принятия окончательного решения. Конец связи. Отключайся, — сказал Бородулин радисту.

Comments

[eva-apple.livejournal.com]

Да, Данелия великолепен.
Я еще люблю Марину Москвину "Мусорная корзина для Алмазной сутры". Тоже хорошо.

[kislaya.livejournal.com]

у меня в списке что читать записана Марина Москвина "Не наступите на жука"
Я не читала Москвину вообще, думала это Молодой автор. А она уже не очень молодой, скорее маститый.
расскажи- это как что?

[eva-apple.livejournal.com]

Мне она очень нравится. Похожа на Рубину местами. Хороший юмор. Грустный )
Зеленые горы и белые облака - попробуй. Мне кажется, оценишь

[pepsikolka.livejournal.com]

ой, это такое удовольствие- его читать. Про третью не знала, поищу, спасибо

[kislaya.livejournal.com]

Третья слабее еще и потому, что поздние фильмы Данелии - уже не торт.

Уже "Паспорт" мне не торт. Не говоря об очень перестроечной картине "Настя".
Я из поздних люблю "Орел и решку", обожаю Кирилла Пирогова вообще и один момент с Верником в частности.

Ну, то есть Данелия настолько большой мастер, что даже его поздние и не такие удачные - эпохальные- великие - фильмы - и то хорошие. Рязанов же после "Жестокого романса" ушел для меня в другую категорию режиссеров.

так вот, "Кот.." про Паспорт, Настю и последующие.
И там при этом такие лихие приключения, такие очень перестроечные.
Есть совершенно жуткий эпизод с банком "Чара", который им давал деньги на съемки. Допустим стало известно о крахе банка Чара, и Данелия с одним из кураторов фильма поехали к директору/собственнику. И тот им подписал некие документы, что например залог снят или еще что-то.
И была очень тяжелая сцена. Но все бумаги подписали.
А следующей ночью этот мужик из Чары покончил с собой.

[pepsikolka.livejournal.com]

ужас какой

[kislaya.livejournal.com]

По контракту 50 процентов прав на фильм принадлежали банку «Чара». Никто из инвесторов при таких условиях не станет с нами разговаривать. И мы с юристом подготовили акт о том, что Рачук ( владелец банка Чара) отказывается от своих прав в связи с невыполнением обязательств. Но связаться с Рачуком мы не могли, в банке к телефонам никто не подходил. Войти в банк невозможно, его штурмуют толпы возмущенных вкладчиков. На мое счастье, жена Рачука, директор банка Чара, Марина Францева оказалась дочерью друга Юры Роста, известного хирурга Вячеслава Францева. Юра узнал адрес, и мы в 8.30 утра без звонка явились к ним. Жили они в Армянском переулке в двухэтажном особняке. Октябрь. На дворе темно. В окнах второго этажа горел свет. Охранник остановил нас.
— Мы к Владимиру Ильичу, — сказал Рост, — если он спит, мы подождем.
— Как доложить? — спросил охранник.
— Юрий Рост, Георгий Данелия. Охранник сказал кому-то по рации:
— Здесь Рост и Данелия к Рачуку, — выслушал ответ. — Идите. На второй этаж.
Мы поднялись на второй этаж по лестнице. Дверь была открыта, около нее стоял второй охранник.

— Туфли снимите, пожалуйста.

В прихожей скинули туфли. Охранник проводил нас на кухню. Рачук за столом читал газету, пил чай. Увидев нас, он, не вставая, помахал рукой:
— Садитесь. Мы сели.
— Чай, кофе?
— Спасибо. Ничего. Владимир Ильич, у нас вопрос: банк сможет продолжать финансирование фильма? — спросил я.
— Георгий Николаевич, нам на некоторое время придется взять тайм-аут, — сказал Рачук.
— Надолго?
— Месяц, полгода, может, год…
— Владимир Ильич, мы не можем остановиться, — сказал я. — Через неделю снег выпадет. Надо будет все переснимать.
Вошла Марина Францева.
— Доброе утро, господа.
— Доброе утро.
— Юра, а ты что пришел, у тебя вклад? — спросила она Роста.
— Нет. Я сопровождающий.
— Понятно… Володя, ты очки мои не видел?
— Посмотри на окне, Мариночка. Марина направилась к окну.
— Георгий Николаевич, сколько мы вам перевели, 100? — спросила она.
— Нет, 50 тысяч.
— Может, и хватит? — Марина подошла к окну.
— Нет, Марина Вячеславовна, не хватит. По договору 200 тысяч, по 50 каждый месяц. Мы получили только первый транш. Люди второй месяц без зарплаты. Если банк не может продолжать финансирование, давайте подпишем акт о невыполнении обязательств.
— Понятно. — Марина взяла очки и пошла к двери. — Я же говорила: не надо в это влезать, 50 тысяч долларов коту под хвост!
— Мы на эти деньги не бриллианты покупали, Марина Вячеславовна (у Францевой на пальцах были кольца с бриллиантами, о них много писали в газетах), — а по шестнадцать часов, без выходных под дождем вкалывали!

— Ну, ну… и здесь виноваты. — Марина вышла.
— Не обращайте внимания, она нервничает, — сказал Рачук.
— Георгий Николаевич тоже нервничает, — сказал Рост.
— Владимир Ильич, я на съемки опаздываю, — сказал я. — Если банк не может продолжить финансирование, давайте подпишем акт, а то с нами никто не будет дальше работать. — Я достал из папки бумагу, протянул Рачуку.

Рачук внимательно прочитал.

— А вот скажите, если съемки перенести на следующую осень, во что это обойдется? — спросил он.
— Трудно сказать, что будет через год…
— Ну что ж… — он подписал акт, положил ручку.
— Чай, кофе?
— Спасибо. Мы пойдем.
Вечером по телевизору опять про банк «Чара»: пессимистические прогнозы экспертов, гневные высказывания вкладчиков…
А я подумал: «Этот человек искренне хотел помочь мне. Сейчас ему очень плохо, а я еще нахамил его жене». Набрал домашний номер, который узнал Рост. Трубку поднял сам Рачук. Я сказал ему, что утром излишне резко разговаривал с его женой, приношу свои извинения и прошу простить меня. И хочу, чтобы он знал, что я ему благодарен и, если когда-нибудь, чем-нибудь смогу помочь, все сделаю.

— Спасибо, что позвонили, Георгий Николаевич. И хорошо, что позвонил. На следующий день я узнал, что Рачука не стало. Утром его нашли в ванной. До сих пор нет ясности, что на самом деле произошло. Версий и слухов много. Официально — сердечный приступ.

Между прочим. Через год адвокаты обманутых вкладчиков среди прочих бумаг нашли наш первый контракт с банком «Чара» и подали в суд, чтобы мы вернули двести тысяч долларов. И если бы не этот акт, подписанный Рачуком, не знаю, чем бы все для нас закончилось.