![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kislaya1. Гайдар шагает впереди
Почему я считаю, что детям надо читать Гайдара?
Потому что при всей поэтизации советского, Гайдар - писатель из большой, настоящей литературы, писатель по гамбургскому счету.
Мариэтта Чудакова назвала его последователем Капитанской дочки Пушкина в его Тимуре с командой. Она пишет " Гайдар, в то же самое время, в которое он оставался политически советским, литературно стремился выйти в иное, общечеловеческое пространство."
Изначально повесть про Тимура и команду называлась "Дункан и его комнада".
Дункан - фамилия главного героя, и все его звали именно по фамилии. Цензоры не пропутили такой иностранщины, потребовав заменить и имя героя, и название повести. Гайдар сильно досадовал - однако находкой стало имя сына - Тимур.
Тимур Гараев - мечта каждой советской девочки.
...Девочка, когда будешь уходить, захлопни крепче дверь". Ниже стояла подпись "Тимур
Начало рассказа "Голубая чашка" завораживает своей правильной напевной повествовательностью.
Мне тогда было тридцать два года. Марусе двадцать девять, а дочери нашей Светлане шесть с половиной.
Первую любовь Гайдара звали Мария. Она была его медсестрой и его женой, поженились они в ранней юности, их сыночек умер когда ему еще не сровнялось 2 лет. Гражданская война, то сё, семья распалась. в память о ней многих его героинь зовут Маруся.
Маруся в Голубой чашке - чуть ли не гулящая и ругащая женщина! Сама пошла друга детства - полярного летчика на станцию провожать, и явно чувствовала, что косячит. Поэтому взяла и наругалась на мужа с дочкой буквально ни за что, лучшая защита - это нападение:
...И правда, идёт по тропинке вдоль забора наша Маруся, а мы-то думали, что вернётся она ещё не скоро.
– Наклонись, – сказал я Светлане. – Может быть, она и не заметит.
Но Маруся сразу же нас заметила, подняла голову и крикнула:
– Вы зачем это, негодные люди, на крышу залезли? На дворе уже сыро. Светлане давно спать пора. А вы обрадовались, что меня нет дома, и готовы баловать хоть до полуночи.
– Маруся, – ответил я, – мы не балуем, мы вертушку приколачиваем. Ты погоди немного, нам всего три гвоздя доколотить осталось.
– Завтра доколотите! – приказала Маруся. – А сейчас слезайте, или я совсем рассержусь.
Переглянулись мы со Светланой. Видим, плохо наше дело. Взяли и слезли. Но на Марусю обиделись.
И хотя Маруся принесла со станции Светлане большое яблоко, а мне пачку табаку, – всё равно обиделись.
Так с обидой и уснули.
Гайдар так говорит про советские законы, что всякому понятно - это лучшая в мире, самая справедливая страна:
Разве же есть в Советской стране такой закон, чтобы бежал человек в колхозную лавку за солью, никого не трогал, не задирал и вдруг бы его ни с того ни с сего драть стали?
Развитие сюжета идёт так. Сначала Пашка Букамашкин кажется беспричинным агрессором. Но потом ситуация проясняется, Пашка дает показания ( заодно я впервые столкнулась со словом жидовка, в Челябинске вокруг меня не бытовавшем) :
...Есть в Германии город Дрезден, – спокойно сказал Пашка, – и вот из этого города убежал от фашистов один рабочий, еврей. Убежал и приехал к нам. А с ним девчонка приехала, Берта. Сам он теперь на этой мельнице работает, а Берта с нами играет. Только сейчас она в деревню за молоком побежала. Так вот, играем мы позавчера в чижа: я, Берта, этот человек, Санька, и ещё один из посёлка. Берта бьёт палкой в чижа и попадает нечаянно этому самому Саньке по затылку, что ли…
– Прямо по макушке стукнула, – сказал Санька из-за телеги. – У меня голова загудела, а она ещё смеётся.
– Ну вот, – продолжал Пашка, – стукнула она этого Саньку чижом по макушке. Он сначала на неё с кулаками, а потом ничего. Приложил лопух к голове – и опять с нами играет. Только стал он после этого невозможно жулить. Возьмёт нашагнет лишний шаг, да и метит чижом прямо на кон.
– Врёшь, врёшь! – выскочил из-за телеги Санька. – Это твоя собака мордой ткнула, вот он, чиж, и подкатился.
– А ты не с собакой играешь, а с нами. Взял бы да и положил чижа на место. Ну вот. Метнул он чижа, а Берта как хватит палкой, так этот чиж прямо на другой конец поля, в крапиву, перелетел. Нам смешно, а Санька злится. Понятно, бежать ему за чижом в крапиву неохота… Перелез через забор и орёт оттуда: «Дура, жидовка! Чтоб ты в свою Германию обратно провалилась!» А Берта дуру по-русски уже хорошо понимает, а жидовку ещё не понимает никак. Подходит она ко мне и спрашивает: «Это что такое жидовка?» А мне и сказать совестно. Я кричу: «Замолчи, Санька!» А он нарочно всё громче и громче кричит. Я – за ним через забор. Он – в кусты. Так и скрылся. Вернулся я – гляжу: палка валяется на траве, а Берта сидит в углу на брёвнах. Я зову: «Берта!» Она не отвечает. Подошёл я – вижу: на глазах у неё слёзы. Значит, сама догадалась. Поднял я тогда с земли камень, сунул в карман и думаю: «Ну, погоди, проклятый Санька! Это тебе не Германия. С твоим-то фашизмом мы и сами справимся!»
Светланка слагает чудесные песни:
Гей!.. Гей!..
Мы не разбивали голубой чашки.
Нет!.. Нет!..
В поле ходит сторож полей.
Но мы не лезли за морковкой в огород.
И я не лазила, и он не лез.
А Санька один раз в огород лез.
Гей!.. Гей!..
В поле ходит Красная Армия.
(Это она пришла из города.)
Красная Армия – самая красная,
А белая армия – самая белая.
Тру-ру-ру! Тра-та-та!
Это барабанщики,
Это лётчики,
Это барабанщики летят на самолётах.
И я, барабанщица… здесь стою.
Еще в малине прячется колоритный бутуз Фёдор :
Толстый сын <Валентины> Фёдор был только в одной рубашке, а перепачканные глиной мокрые штаны валялись в траве.
– Я малину ем, – серьёзно сообщил нам Фёдор. – Два куста объел. И ещё буду.
– Ешь на здоровье, – пожелал я. – Только смотри, друг, не лопни.
Фёдор остановился, потыкал себя кулаком в живот, сердито взглянул на меня и, захватив свои штаны, вперевалку пошёл к дому.
Мне от Гайдара очень хорошо. Всем его советую.
2. Рина Зеленая и Агния Барто написали сатирическую книжку для детей.
Из интересного- автобиография Рины Зелёной "Разрозненные страницы" перекликается с названием этой детской книги.
"Разрозненные страницы" очаровательная книга. Одна из моих любимых биографических книг.
Рина Зелёная по свойски играет с Маяковским на бильярде, поет лихие песни " Ах шарабан мой, американка" и пляшет на столе в театрах-кабаре 20-х годов, ласково шутит над любвеобильным своим другом Зямой Гердтом, нежно дружит с суперзвездой Любовью Орловой...
Вернемся к "Пёстрым страницам"
Вот чудесный стишок про Павлика:
А еще мой любимый про влюбленную Наташку
Каждый может догадаться -
Антонина влюблена!
Ну и что ж! Ей скоро двадцать,
А на улице весна!
Только звякнет телефон,
Тоня шепчет: - Это он!
Стала ласковой и кроткой,
Ходит легкою походкой,
По утрам поет, как птица...
Вдруг и младшая сестрица
Просыпается чуть свет,
Говорит:- Пора влюбиться!
Мне почти тринадцать лет.
И Наташа на уроке
Оглядела всех ребят:
"Юрка? Слишком толстощекий!
Петя ростом маловат!
Вот Алеша славный малый!
Я влюблюсь в него, пожалуй".
Повторяет класс по карте,
Где Иртыш, где Енисей,
А влюбленная на парте
Нежно шепчет:- Алексей!
Алик смотрит огорченно:
"Что ей нужно от меня?"
Всем известно, что девчонок
Он боится как огня,
Он понять ее не в силах!
То она глаза скосила,
То резинку попросила,
То она вздыхает тяжко,
То зачем-то промокашку
Подает ему любя.
Алик вышел из себя!
Поступил он с ней жестоко
Отлупил после урока.
Так вот с первого свиданья
Начинаются страданья.
Я нашла в сети сканы всех страниц книги "Пестрые страницы"
http://shaltay0boltay.livejournal.com/402788.html
советую пробежаться :)
3. А вот и папа Дениса Виктровича с рассказами ( мы хотим в это верить!) про Дениса Викторовича
Самый трогательный момент - когда Дениска собрался отрабатывать силу удара на своём мишке:
Он сидел передо мной такой шоколадный, но здорово облезлый, и у него были разные глаза: один его собственный – желтый стеклянный, а другой большой белый – из пуговицы от наволочки; я даже не помнил, когда он появился. Но это было не важно, потому что Мишка довольно весело смотрел на меня своими разными глазами, и он расставил ноги и выпятил мне навстречу живот и обе руки поднял кверху, как будто шутил, что вот он уже заранее сдается…
И я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и у него такая забавная мордочка становилась, когда я его чем-нибудь перемазывал, хоть той же кашей или вареньем, такая забавная милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая, и я его спать с собой укладывал, и укачивал его, как маленького братишку, и шептал ему разные сказки прямо в его бархатные тверденькие ушки, и я его любил тогда, любил всей душой, я за него тогда жизнь бы отдал. И вот он сидит сейчас на диване, мой бывший самый лучший друг, настоящий друг детства. Вот он сидит, смеется разными глазами, а я хочу тренировать об него силу удара…
– Ты что, – сказала мама, она уже вернулась из коридора. – Что с тобой?
А я не знал, что со мной, я долго молчал и отвернулся от мамы, чтобы она по голосу или по губам не догадалась, что со мной, и я задрал голову к потолку, чтобы слезы вкатились обратно, и потом, когда я скрепился немного, я сказал:
– Ты о чем, мама? Со мной ничего… Просто я раздумал. Просто я никогда не буду боксером.
Отсюда я лет в 7 взяла манеру задирать голову и вкатывать слёзы назад. К сожалению они протекают в носоглотку и дерут горло.
4. Нетипичная советская книга про прелести царизма.
Хороший царь Петр и хорошие солдаты в сказках:
Находчивый солдат
Про солдата и Петра I.
Петр I и находчивый солдат
Петр I, монахи и отставной солдат
Каша из топора
Чья одежда лучше
Два молодца из солдатского ранца
Иллюстратор - Владимир Перцов
Самая клевая - про одежду. Там Генерал и Адмирал заспорили у кого шуба лучше.
Царь Петр призвал в судьи солдата - тот сказала, что его солдатский мундир самое то.
Назначили испытания жарой и стужей. Генерал договорился с морозом, а адмирал с солнцем - чтобы пощадили.
Ту началось испытание.
Едва царь с царицей и со всей своей свитой успел во дворец укрыться, как наступила стужа невиданная. Камни от холода лопаться начали, всё живое в лёд обратилось.
Адмирал и генерал стоят в шубах на трёх мехах - издали ну прямо как стога сена - не отличишь.
Солдат кафтан потуже подпоясал, ногами притоптывает, руками себя по бокам хлещет. То присядет, то встанет, то присядет, то встанет. Уши, нос, щеки потрёт, побегает туда-сюда, снова приседать начинает. Потом начал ружейные приёмы выполнять. Сам себе командует:
- Коли! Бей! Коли! Бей!
От солдата такой пар пошёл, словно он только из бани выбрался.
Чем мороз больше лютовал, тем солдат быстрее бегал. Ничего с ним стужа поделать не могла!
- Ну, хватит! - сказал царь Пётр. - Спасибо тебе, братец мороз! Посмотрим, кто там жив остался!
Сразу потеплело, снова птицы запели, листва на деревьях зазеленела.
Вышли царь с царицей и со всей своей свитою из дворца.
Глядь: солдат перед генералом навытяжку стоит, а генерал его распекает. За то, что когда солдат ружейные приёмы в стужу делал, то две ошибки допустил - приклад высоко держал и колол неглубоко.
А почему адмирал из своей шубы не вылезает? - спросил царь Пётр.
- Не иначе, он там замёрз до смерти, царь-батюшка, - радостно ответил генерал.
Подошли к шубе, открыли её - а там вместо адмирала - сосулька в мундире!
- Плоха же оказалась его одежда, - сказал царь. - Но спор ваш не закончен. Теперь посмотрим, как вы жару выдержите!
- За что меня обижаете, царь-батюшка? - взмолился генерал. - Ведь я с адмиралом спорил, а не с солдатом. Свой спор я выиграл, а с солдатом мне невозможно на равной ноге быть! Я же генерал!
- Если ты настоящий генерал - то чего же тебе бояться? - засмеялся царь Пётр. - А если солдат у тебя спор выиграет - то какой же ты после этого будешь генерал? Солнце, ваше сиятельство, начинай!
Едва царь с царицей и со всей своей свитой укрылись во дворце, как началась жара небывалая. Всё кругом почернело. Ручьи и реки высохли, в облака обратились. Медведи в лесах дремучих шкуры с себя посбрасывали.
Генерал язык высунул, глаза выкатил — ни вдохнуть, ни выдохнуть не может. А солдат как ни в чём не бывало туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.
Солнце ещё пуще печёт изо всех сил. Генерал уже усыхать начал, сморщился, почернел.
- Эх, солнце, - сказал солдат и усы подкрутил, - ты же русских солдат в боях и сраженьях видело! Там уж такое пекло бывало, не чета нынешнему! И ничего - живы остались! Чего же ты зря стараешься? Смотри, само не сгори!
Видно, солнцу и самому уже невтерпёж стало - жара начала спадать.
Вышли царь с царицей и со всей своей свитой из дворца.
Глядь: солдат как ни в чем не бывало, туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.
А в генеральском мундире - головешка.
- Значит, и генеральская одежда никуда не годится! - сказал Пётр. - Всех победил солдатский кафтан! Быть тебе, солдат, отныне генералом!
- А может генерал ходить в солдатском кафтане? - спросил солдат.
- Нет, это непорядок! - ответил царь Пётр.
- Но ежели генеральский мундир хуже солдатского кафтана, так зачем же мне добро на худо менять? - усмехнулся солдат. - Нет, уж лучше я так солдатом и останусь.
Хорошая добрая сказка. Про сосульку и головёшку!
5.
Антисоветские еврейские стихи Овсея Дриза
Дома было энное количество идишской детской литературы - стихи Льва Квитко, стихи Якова Акима и Овсей Дриз.
Овсея Дриза многие не знают - как автора слов чудесной колыбельной, которая с лекой руки Александра Суханова исполняется всеми бардами мира - "Зелёная карета".
Спят,
Cпят мышата, спят ежата,
Медвежата,
Медвежата и ребята.
Все,
Все уснули до рассвета,
Лишь зеленая карета,
Лишь зеленая карета
Мчится, мчится в вышине,
В серебристой тишине.
Шесть коней разгоряченных
В шляпах алых и зеленых
Над землей несутся вскачь,
На запятках черный грач.
Не угнаться за каретой,
Ведь весна в карете этой,
Ведь весна в карете этой.
Спите,
Спите, спите, медвежата,
И ежата,
И ежата, и ребята.
В самый, в самый тихий ранний час
Звон подков разбудит вас,
Звон подков разбудит вас:
Только глянешь из окна -
На дворе стоит весна!
А
я с детства помню стихи про Эныка-Беныка ( Энык на идише - внучок!)
Письмо
- Энык-Бенык Колобок,
Что ты пишешь,
мой дружок?
— Письмо.
— Кому?
— Себе самому.
— Энык, что в письме твоем?
— Вот получим и прочтем!
или вот
Горячий привет
Прислала мне тётя
Печенья,
Конфет,
Варежки,
Шарф
И горячий привет.
Вот варежки,
Шарф
И конфеты
С печеньем...
Где же привет?
Я ищу с нетерпеньем.
И с чем он —
С грибами?
С капустой?
С вареньем?..
Наверное, мама
От меня его прячет,
Чтобы остыл:
Видно,
Очень горячий.
6. Русская народная книжища с иллюстрациями гениальной Мавриной
За тридевять земель
Содержание :
Марья Моревна
Иван-царевич и серый волк
Летучий корабль
Марья Моревна страшная и жестокая. Митя слушает с удовольствием. Это всё-таки действует на каждого - повторения - прилетел первый жених-сокол, прилетел второй жених-орел, прилетел третий жених -ворон... Тут завораживаешься и живешь в сказке сразу, и поэтому даже частокол возле дома бабы-Яги, где головы неудачливых царевичей на кольях - норма.
Иван-царевич и серый волк традиционны, а вот Летучий корабль совсем не тот, что в мультфильме, но тоже ужасно смешной.
Там дурень идет за царской дочкой ( это совпадает), но по пути набирает команду супергероев :
Слухало с мегаухом, Скороход с ногой привязанной к спине, Стреляло - меткий перец, Объедало, Оппивало и Холодило с соломой, которая гасит любой огонь.
И этот дрим-тим всех побеждает. Под предводительством дурня.
Яркие наивные иллюстрации Мавриной очень смешные, как будто намалеванные , примитивные, такие древнерусские. Они наполнены внутренней свободой и такой народностью в лучшем смысле этого слова.
7. Перепевец Фрэнка Баума - Алексей Волков.
У меня была только такая книга:
В книге две первые повести цикла - Волшебник Изумрудного города и Урфин Джюс и его деревянные солдаты.
Последующих книг я не читала, кроме заключительной - Желтого тумана. Книга чудесно иллюстрирована Л.Владимирским и я не воспринимаю альтернативных изображений героев.
Особенно меня удивил американский мюзикл с молодой Дайаной Росс и Майклом Джексоном.
Пересказ Волковым "Волшебника из страны Оз" на мой взгляд хорошая штука. Волков отнюдь не Толстой, и его пересказ не сделал из плоской сказки Пиноккио чудесного Буратино. Но! Оз придумал отличный сюжет, а Волков добавил эмоций, очеловечил сказку, дал ей мораль, сделал персонажей более яркими.
Вчера решила почитать про модный у детей и подростков цикл фэнтези-романов "Часодеи". Поняла, что книжки увлекательные и плохие, бездарные. Что там приключения есть, придуман альтернативный мир, а герои - почти безликие тени. Еще раз преклонилась перед Джоан Роулинг, Гарри Поттер это гениальная штука.
8. Милая сельская пастораль про внучека Ваню с чудесными иллюстрациями
Любовь Воронкова более известна как автор повести "Девочка из города". Однако у меня была только вот эта. Про доброго и скромного малыша Ваню, который живет у бабушки в деревне.
Милые иллюстрации Эрика Булатора и Олега Васильева
Когда я выписывала журнал "Пионер" ( хехе!), Любовь Воронкова публиковала там свои исторические романы про Александра Македонского и персидского царя Кира.
9. Толстенный советский Маршак.
Мне кажется Маршак у меня лезет из подкорки:
Пришел из школы ученик
И запер в ящик свой дневник
Где твой дневник? - спросила мать
Пришлось дневник ей показать...
Учитель задал мне вопрос:
Где расположен Канин нос?
А я не знал который Канин,
И указал на свой и Ванин...
А также выражение полтора землекопа, употребляемое нами в случае когда надо описать " малонарода" - оно происходит из стихотворения Самуила Яковлевича про землекопа и 2/3 !
С моими любимыми кусками Митя уже и так знаком :
Из Кошкиного дома :
- Ты с ума сошла коза,
Бьешь десяткою туза?
- Слышь-ко , дурень, перестань
Жрать соседскую герань
- Ты попробуй, вон как вкусно!
Будто лист жуешь капустный!
Из Петрушки Иностранца:
- Я сегодня инвалид,
У меня живот болит!
-Дождик, дождик, перестань,
Я поеду в Аристань!
-Бульон, бутерброд, консомэ!
Мы по-русски не понимэ!
-Коленкор, сатин, радамэ!
Мы по-русски не понимэ!
-Ани-бани - три конторы,
Сахер-махер-помидоры!
10.Антисосветский, замученный Советами, Даниил Хармс
Я здесь не буду цитировать его смешные стихи и прозу. Даже не вспомню про абсурдистские пьесы.
Я просто процитирую книгу Марины Дурново " Мой муж Даниил Хармс"
Вот любовные стишки Хармса жене, которую он звал Фефюлинькой
Хорошая песенька про Фефюлю}
1.
Хоть ростом ты и не высока
Зато изящна как осока.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
2.
Твой лик бровями оторочен.
Но ты для нас казиста очень.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
3.
И ваши пальчики-колбашки
Приятней нам, чем у Латашки.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
4.
Мы любим Вас и Ваши ушки.
Мы приноровлены друг к дружке.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
А вот и кое-что очень странное и грустное про их семейную жизнь:
Нет, я не могла бы прожить с ним всю свою жизнь.
Я в конце концов устала от всех этих непонятных мне штук. От всех его бесконечных увлечений, романов, когда он сходился буквально со всеми женщинами, которых знал. Это было, я думаю, даже как-то бессмысленно, ненормально.
А с меня довольно было уже пяти или шести его романов, чтобы я стала отдаляться от него.
Он был не просто верующий, а очень верующий, и ни на какую жестокость, ни на какой жестокий поступок не был способен.
У нас уже были такие отношения, что когда я, например, возвращалась с работы, я не сразу входила, — я приходила и стучалась в дверь. Я просто знала, что у него там кто-то есть, и чтобы не устраивать скандал, раньше чем войти стучала.
Он отвечал:
— Подожди минут десять…
Или:
— Приди минут через пятнадцать.
Я говорила:
— Хорошо, я пойду что-нибудь куплю…
У меня уже не было ни сильного чувства, ни даже жалости к себе.
Он был, я бы сказала, вкоренен во всё немецкое, в немецкую культуру. Всё то, что немецкое, ему очень нравилось.
По-немецки говорил идеально.
Иногда он усаживал меня и читал мне стихи на немецком. Гёте и других. И хотя я не знала немецкого, я слушала их с удовольствием, он мне тут же пояснял.
Помню, как он переводил с немецкого «Плиха и Плюха» Вильгельма Буша. С большим увлечением.
В доме было довольно много немецких книг, в его собственной библиотеке, и он ими постоянно пользовался.
Когда он куда-нибудь шел или уезжал, он часто брал с собой Библию на немецком. Она была ему необходима.
И как склонен был ко всему немецкому, так не мог терпеть ничего французского. Ни французских авторов, ни французского языка.
И вот такая концовочка:
Даня, наверное, жил в предчувствии, что за ним могут придти. Ждал ареста. У меня, должна сознаться, этого предчувствия не было.
В один из дней Даня был особенно нервный.
Это была суббота. Часов в десять или одиннадцать утра раздался звонок в квартиру. Мы вздрогнули, потому что мы знали, что это ГПУ, и заранее предчувствовали, что сейчас произойдет что-то ужасное.
И Даня сказал мне:
— Я знаю, что это за мной…
Я говорю:
— Господи! Почему ты так решил?
Он сказал:
— Я знаю.
Мы были в этой нашей комнатушке как в тюрьме, ничего не могли сделать.
Я пошла открывать дверь.
На лестнице стояли три маленьких странных типа.
Они искали его.
Я сказала, кажется:
— Он пошел за хлебом.
Они сказали:
— Хорошо. Мы его подождем.
Я вернулась в комнату, говорю:
— Я не знаю, что делать…
Мы выглянули в окно. Внизу стоял автомобиль. И у нас не было сомнений, что это за ним.
Пришлось открыть дверь. Они сейчас же грубо, страшно грубо ворвались и схватили его. И стали уводить.
Я говорю:
— Берите меня, меня! Меня тоже берите.
Они сказали:
— Ну пусть, пусть она идет.
Он дрожал. Это было совершенно ужасно.
Под конвоем мы спустились по лестнице.
Они пихнули его в машину. Потом затолкнули меня.
Мы оба тряслись. Это был кошмар.
Мы доехали до Большого Дома. Они оставили автомобиль не у самого подъезда, а поодаль от него, чтобы люди не видели, что его ведут. И надо было пройти еще сколько-то шагов. Они крепко-крепко держали Даню, но в то же время делали вид, что он идет сам.
Мы вошли в какую-то приемную. Тут двое его рванули, и я осталась одна.
Мы только успели посмотреть друг на друга.
Больше я его никогда не видела.
Почему я считаю, что детям надо читать Гайдара?
Потому что при всей поэтизации советского, Гайдар - писатель из большой, настоящей литературы, писатель по гамбургскому счету.
Мариэтта Чудакова назвала его последователем Капитанской дочки Пушкина в его Тимуре с командой. Она пишет " Гайдар, в то же самое время, в которое он оставался политически советским, литературно стремился выйти в иное, общечеловеческое пространство."
Дункан - фамилия главного героя, и все его звали именно по фамилии. Цензоры не пропутили такой иностранщины, потребовав заменить и имя героя, и название повести. Гайдар сильно досадовал - однако находкой стало имя сына - Тимур.
Тимур Гараев - мечта каждой советской девочки.
...Девочка, когда будешь уходить, захлопни крепче дверь". Ниже стояла подпись "Тимур
Начало рассказа "Голубая чашка" завораживает своей правильной напевной повествовательностью.
Мне тогда было тридцать два года. Марусе двадцать девять, а дочери нашей Светлане шесть с половиной.
Первую любовь Гайдара звали Мария. Она была его медсестрой и его женой, поженились они в ранней юности, их сыночек умер когда ему еще не сровнялось 2 лет. Гражданская война, то сё, семья распалась. в память о ней многих его героинь зовут Маруся.
Маруся в Голубой чашке - чуть ли не гулящая и ругащая женщина! Сама пошла друга детства - полярного летчика на станцию провожать, и явно чувствовала, что косячит. Поэтому взяла и наругалась на мужа с дочкой буквально ни за что, лучшая защита - это нападение:
...И правда, идёт по тропинке вдоль забора наша Маруся, а мы-то думали, что вернётся она ещё не скоро.
– Наклонись, – сказал я Светлане. – Может быть, она и не заметит.
Но Маруся сразу же нас заметила, подняла голову и крикнула:
– Вы зачем это, негодные люди, на крышу залезли? На дворе уже сыро. Светлане давно спать пора. А вы обрадовались, что меня нет дома, и готовы баловать хоть до полуночи.
– Маруся, – ответил я, – мы не балуем, мы вертушку приколачиваем. Ты погоди немного, нам всего три гвоздя доколотить осталось.
– Завтра доколотите! – приказала Маруся. – А сейчас слезайте, или я совсем рассержусь.
Переглянулись мы со Светланой. Видим, плохо наше дело. Взяли и слезли. Но на Марусю обиделись.
И хотя Маруся принесла со станции Светлане большое яблоко, а мне пачку табаку, – всё равно обиделись.
Так с обидой и уснули.
Гайдар так говорит про советские законы, что всякому понятно - это лучшая в мире, самая справедливая страна:
Разве же есть в Советской стране такой закон, чтобы бежал человек в колхозную лавку за солью, никого не трогал, не задирал и вдруг бы его ни с того ни с сего драть стали?
Развитие сюжета идёт так. Сначала Пашка Букамашкин кажется беспричинным агрессором. Но потом ситуация проясняется, Пашка дает показания ( заодно я впервые столкнулась со словом жидовка, в Челябинске вокруг меня не бытовавшем) :
...Есть в Германии город Дрезден, – спокойно сказал Пашка, – и вот из этого города убежал от фашистов один рабочий, еврей. Убежал и приехал к нам. А с ним девчонка приехала, Берта. Сам он теперь на этой мельнице работает, а Берта с нами играет. Только сейчас она в деревню за молоком побежала. Так вот, играем мы позавчера в чижа: я, Берта, этот человек, Санька, и ещё один из посёлка. Берта бьёт палкой в чижа и попадает нечаянно этому самому Саньке по затылку, что ли…
– Прямо по макушке стукнула, – сказал Санька из-за телеги. – У меня голова загудела, а она ещё смеётся.
– Ну вот, – продолжал Пашка, – стукнула она этого Саньку чижом по макушке. Он сначала на неё с кулаками, а потом ничего. Приложил лопух к голове – и опять с нами играет. Только стал он после этого невозможно жулить. Возьмёт нашагнет лишний шаг, да и метит чижом прямо на кон.
– Врёшь, врёшь! – выскочил из-за телеги Санька. – Это твоя собака мордой ткнула, вот он, чиж, и подкатился.
– А ты не с собакой играешь, а с нами. Взял бы да и положил чижа на место. Ну вот. Метнул он чижа, а Берта как хватит палкой, так этот чиж прямо на другой конец поля, в крапиву, перелетел. Нам смешно, а Санька злится. Понятно, бежать ему за чижом в крапиву неохота… Перелез через забор и орёт оттуда: «Дура, жидовка! Чтоб ты в свою Германию обратно провалилась!» А Берта дуру по-русски уже хорошо понимает, а жидовку ещё не понимает никак. Подходит она ко мне и спрашивает: «Это что такое жидовка?» А мне и сказать совестно. Я кричу: «Замолчи, Санька!» А он нарочно всё громче и громче кричит. Я – за ним через забор. Он – в кусты. Так и скрылся. Вернулся я – гляжу: палка валяется на траве, а Берта сидит в углу на брёвнах. Я зову: «Берта!» Она не отвечает. Подошёл я – вижу: на глазах у неё слёзы. Значит, сама догадалась. Поднял я тогда с земли камень, сунул в карман и думаю: «Ну, погоди, проклятый Санька! Это тебе не Германия. С твоим-то фашизмом мы и сами справимся!»
Светланка слагает чудесные песни:
Гей!.. Гей!..
Мы не разбивали голубой чашки.
Нет!.. Нет!..
В поле ходит сторож полей.
Но мы не лезли за морковкой в огород.
И я не лазила, и он не лез.
А Санька один раз в огород лез.
Гей!.. Гей!..
В поле ходит Красная Армия.
(Это она пришла из города.)
Красная Армия – самая красная,
А белая армия – самая белая.
Тру-ру-ру! Тра-та-та!
Это барабанщики,
Это лётчики,
Это барабанщики летят на самолётах.
И я, барабанщица… здесь стою.
Еще в малине прячется колоритный бутуз Фёдор :
Толстый сын <Валентины> Фёдор был только в одной рубашке, а перепачканные глиной мокрые штаны валялись в траве.
– Я малину ем, – серьёзно сообщил нам Фёдор. – Два куста объел. И ещё буду.
– Ешь на здоровье, – пожелал я. – Только смотри, друг, не лопни.
Фёдор остановился, потыкал себя кулаком в живот, сердито взглянул на меня и, захватив свои штаны, вперевалку пошёл к дому.
Мне от Гайдара очень хорошо. Всем его советую.
2. Рина Зеленая и Агния Барто написали сатирическую книжку для детей.
"Разрозненные страницы" очаровательная книга. Одна из моих любимых биографических книг.
Рина Зелёная по свойски играет с Маяковским на бильярде, поет лихие песни " Ах шарабан мой, американка" и пляшет на столе в театрах-кабаре 20-х годов, ласково шутит над любвеобильным своим другом Зямой Гердтом, нежно дружит с суперзвездой Любовью Орловой...
Вернемся к "Пёстрым страницам"
Вот чудесный стишок про Павлика:
А еще мой любимый про влюбленную Наташку
Каждый может догадаться -
Антонина влюблена!
Ну и что ж! Ей скоро двадцать,
А на улице весна!
Только звякнет телефон,
Тоня шепчет: - Это он!
Стала ласковой и кроткой,
Ходит легкою походкой,
По утрам поет, как птица...
Вдруг и младшая сестрица
Просыпается чуть свет,
Говорит:- Пора влюбиться!
Мне почти тринадцать лет.
И Наташа на уроке
Оглядела всех ребят:
"Юрка? Слишком толстощекий!
Петя ростом маловат!
Вот Алеша славный малый!
Я влюблюсь в него, пожалуй".
Повторяет класс по карте,
Где Иртыш, где Енисей,
А влюбленная на парте
Нежно шепчет:- Алексей!
Алик смотрит огорченно:
"Что ей нужно от меня?"
Всем известно, что девчонок
Он боится как огня,
Он понять ее не в силах!
То она глаза скосила,
То резинку попросила,
То она вздыхает тяжко,
То зачем-то промокашку
Подает ему любя.
Алик вышел из себя!
Поступил он с ней жестоко
Отлупил после урока.
Так вот с первого свиданья
Начинаются страданья.
Я нашла в сети сканы всех страниц книги "Пестрые страницы"
http://shaltay0boltay.livejournal.com/402788.html
советую пробежаться :)
3. А вот и папа Дениса Виктровича с рассказами ( мы хотим в это верить!) про Дениса Викторовича
Он сидел передо мной такой шоколадный, но здорово облезлый, и у него были разные глаза: один его собственный – желтый стеклянный, а другой большой белый – из пуговицы от наволочки; я даже не помнил, когда он появился. Но это было не важно, потому что Мишка довольно весело смотрел на меня своими разными глазами, и он расставил ноги и выпятил мне навстречу живот и обе руки поднял кверху, как будто шутил, что вот он уже заранее сдается…
И я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и у него такая забавная мордочка становилась, когда я его чем-нибудь перемазывал, хоть той же кашей или вареньем, такая забавная милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая, и я его спать с собой укладывал, и укачивал его, как маленького братишку, и шептал ему разные сказки прямо в его бархатные тверденькие ушки, и я его любил тогда, любил всей душой, я за него тогда жизнь бы отдал. И вот он сидит сейчас на диване, мой бывший самый лучший друг, настоящий друг детства. Вот он сидит, смеется разными глазами, а я хочу тренировать об него силу удара…
– Ты что, – сказала мама, она уже вернулась из коридора. – Что с тобой?
А я не знал, что со мной, я долго молчал и отвернулся от мамы, чтобы она по голосу или по губам не догадалась, что со мной, и я задрал голову к потолку, чтобы слезы вкатились обратно, и потом, когда я скрепился немного, я сказал:
– Ты о чем, мама? Со мной ничего… Просто я раздумал. Просто я никогда не буду боксером.
Отсюда я лет в 7 взяла манеру задирать голову и вкатывать слёзы назад. К сожалению они протекают в носоглотку и дерут горло.
4. Нетипичная советская книга про прелести царизма.
Находчивый солдат
Про солдата и Петра I.
Петр I и находчивый солдат
Петр I, монахи и отставной солдат
Каша из топора
Чья одежда лучше
Два молодца из солдатского ранца
Иллюстратор - Владимир Перцов
Самая клевая - про одежду. Там Генерал и Адмирал заспорили у кого шуба лучше.
Царь Петр призвал в судьи солдата - тот сказала, что его солдатский мундир самое то.
Назначили испытания жарой и стужей. Генерал договорился с морозом, а адмирал с солнцем - чтобы пощадили.
Ту началось испытание.
Едва царь с царицей и со всей своей свитой успел во дворец укрыться, как наступила стужа невиданная. Камни от холода лопаться начали, всё живое в лёд обратилось.
Адмирал и генерал стоят в шубах на трёх мехах - издали ну прямо как стога сена - не отличишь.
Солдат кафтан потуже подпоясал, ногами притоптывает, руками себя по бокам хлещет. То присядет, то встанет, то присядет, то встанет. Уши, нос, щеки потрёт, побегает туда-сюда, снова приседать начинает. Потом начал ружейные приёмы выполнять. Сам себе командует:
- Коли! Бей! Коли! Бей!
От солдата такой пар пошёл, словно он только из бани выбрался.
Чем мороз больше лютовал, тем солдат быстрее бегал. Ничего с ним стужа поделать не могла!
- Ну, хватит! - сказал царь Пётр. - Спасибо тебе, братец мороз! Посмотрим, кто там жив остался!
Сразу потеплело, снова птицы запели, листва на деревьях зазеленела.
Вышли царь с царицей и со всей своей свитою из дворца.
Глядь: солдат перед генералом навытяжку стоит, а генерал его распекает. За то, что когда солдат ружейные приёмы в стужу делал, то две ошибки допустил - приклад высоко держал и колол неглубоко.
А почему адмирал из своей шубы не вылезает? - спросил царь Пётр.
- Не иначе, он там замёрз до смерти, царь-батюшка, - радостно ответил генерал.
Подошли к шубе, открыли её - а там вместо адмирала - сосулька в мундире!
- Плоха же оказалась его одежда, - сказал царь. - Но спор ваш не закончен. Теперь посмотрим, как вы жару выдержите!
- За что меня обижаете, царь-батюшка? - взмолился генерал. - Ведь я с адмиралом спорил, а не с солдатом. Свой спор я выиграл, а с солдатом мне невозможно на равной ноге быть! Я же генерал!
- Если ты настоящий генерал - то чего же тебе бояться? - засмеялся царь Пётр. - А если солдат у тебя спор выиграет - то какой же ты после этого будешь генерал? Солнце, ваше сиятельство, начинай!
Едва царь с царицей и со всей своей свитой укрылись во дворце, как началась жара небывалая. Всё кругом почернело. Ручьи и реки высохли, в облака обратились. Медведи в лесах дремучих шкуры с себя посбрасывали.
Генерал язык высунул, глаза выкатил — ни вдохнуть, ни выдохнуть не может. А солдат как ни в чём не бывало туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.
Солнце ещё пуще печёт изо всех сил. Генерал уже усыхать начал, сморщился, почернел.
- Эх, солнце, - сказал солдат и усы подкрутил, - ты же русских солдат в боях и сраженьях видело! Там уж такое пекло бывало, не чета нынешнему! И ничего - живы остались! Чего же ты зря стараешься? Смотри, само не сгори!
Видно, солнцу и самому уже невтерпёж стало - жара начала спадать.
Вышли царь с царицей и со всей своей свитой из дворца.
Глядь: солдат как ни в чем не бывало, туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.
А в генеральском мундире - головешка.
- Значит, и генеральская одежда никуда не годится! - сказал Пётр. - Всех победил солдатский кафтан! Быть тебе, солдат, отныне генералом!
- А может генерал ходить в солдатском кафтане? - спросил солдат.
- Нет, это непорядок! - ответил царь Пётр.
- Но ежели генеральский мундир хуже солдатского кафтана, так зачем же мне добро на худо менять? - усмехнулся солдат. - Нет, уж лучше я так солдатом и останусь.
Хорошая добрая сказка. Про сосульку и головёшку!
5.
Антисоветские еврейские стихи Овсея Дриза
Овсея Дриза многие не знают - как автора слов чудесной колыбельной, которая с лекой руки Александра Суханова исполняется всеми бардами мира - "Зелёная карета".
Спят,
Cпят мышата, спят ежата,
Медвежата,
Медвежата и ребята.
Все,
Все уснули до рассвета,
Лишь зеленая карета,
Лишь зеленая карета
Мчится, мчится в вышине,
В серебристой тишине.
Шесть коней разгоряченных
В шляпах алых и зеленых
Над землей несутся вскачь,
На запятках черный грач.
Не угнаться за каретой,
Ведь весна в карете этой,
Ведь весна в карете этой.
Спите,
Спите, спите, медвежата,
И ежата,
И ежата, и ребята.
В самый, в самый тихий ранний час
Звон подков разбудит вас,
Звон подков разбудит вас:
Только глянешь из окна -
На дворе стоит весна!
А
я с детства помню стихи про Эныка-Беныка ( Энык на идише - внучок!)
Письмо
- Энык-Бенык Колобок,
Что ты пишешь,
мой дружок?
— Письмо.
— Кому?
— Себе самому.
— Энык, что в письме твоем?
— Вот получим и прочтем!
или вот
Горячий привет
Прислала мне тётя
Печенья,
Конфет,
Варежки,
Шарф
И горячий привет.
Вот варежки,
Шарф
И конфеты
С печеньем...
Где же привет?
Я ищу с нетерпеньем.
И с чем он —
С грибами?
С капустой?
С вареньем?..
Наверное, мама
От меня его прячет,
Чтобы остыл:
Видно,
Очень горячий.
6. Русская народная книжища с иллюстрациями гениальной Мавриной
За тридевять земель
Марья Моревна
Иван-царевич и серый волк
Летучий корабль
Марья Моревна страшная и жестокая. Митя слушает с удовольствием. Это всё-таки действует на каждого - повторения - прилетел первый жених-сокол, прилетел второй жених-орел, прилетел третий жених -ворон... Тут завораживаешься и живешь в сказке сразу, и поэтому даже частокол возле дома бабы-Яги, где головы неудачливых царевичей на кольях - норма.
Иван-царевич и серый волк традиционны, а вот Летучий корабль совсем не тот, что в мультфильме, но тоже ужасно смешной.
Там дурень идет за царской дочкой ( это совпадает), но по пути набирает команду супергероев :
Слухало с мегаухом, Скороход с ногой привязанной к спине, Стреляло - меткий перец, Объедало, Оппивало и Холодило с соломой, которая гасит любой огонь.
И этот дрим-тим всех побеждает. Под предводительством дурня.
Яркие наивные иллюстрации Мавриной очень смешные, как будто намалеванные , примитивные, такие древнерусские. Они наполнены внутренней свободой и такой народностью в лучшем смысле этого слова.
7. Перепевец Фрэнка Баума - Алексей Волков.
У меня была только такая книга:
Последующих книг я не читала, кроме заключительной - Желтого тумана. Книга чудесно иллюстрирована Л.Владимирским и я не воспринимаю альтернативных изображений героев.
Особенно меня удивил американский мюзикл с молодой Дайаной Росс и Майклом Джексоном.
Пересказ Волковым "Волшебника из страны Оз" на мой взгляд хорошая штука. Волков отнюдь не Толстой, и его пересказ не сделал из плоской сказки Пиноккио чудесного Буратино. Но! Оз придумал отличный сюжет, а Волков добавил эмоций, очеловечил сказку, дал ей мораль, сделал персонажей более яркими.
Вчера решила почитать про модный у детей и подростков цикл фэнтези-романов "Часодеи". Поняла, что книжки увлекательные и плохие, бездарные. Что там приключения есть, придуман альтернативный мир, а герои - почти безликие тени. Еще раз преклонилась перед Джоан Роулинг, Гарри Поттер это гениальная штука.
8. Милая сельская пастораль про внучека Ваню с чудесными иллюстрациями
Милые иллюстрации Эрика Булатора и Олега Васильева
Когда я выписывала журнал "Пионер" ( хехе!), Любовь Воронкова публиковала там свои исторические романы про Александра Македонского и персидского царя Кира.
9. Толстенный советский Маршак.
Пришел из школы ученик
И запер в ящик свой дневник
Где твой дневник? - спросила мать
Пришлось дневник ей показать...
Учитель задал мне вопрос:
Где расположен Канин нос?
А я не знал который Канин,
И указал на свой и Ванин...
А также выражение полтора землекопа, употребляемое нами в случае когда надо описать " малонарода" - оно происходит из стихотворения Самуила Яковлевича про землекопа и 2/3 !
С моими любимыми кусками Митя уже и так знаком :
Из Кошкиного дома :
- Ты с ума сошла коза,
Бьешь десяткою туза?
- Слышь-ко , дурень, перестань
Жрать соседскую герань
- Ты попробуй, вон как вкусно!
Будто лист жуешь капустный!
Из Петрушки Иностранца:
- Я сегодня инвалид,
У меня живот болит!
-Дождик, дождик, перестань,
Я поеду в Аристань!
-Бульон, бутерброд, консомэ!
Мы по-русски не понимэ!
-Коленкор, сатин, радамэ!
Мы по-русски не понимэ!
-Ани-бани - три конторы,
Сахер-махер-помидоры!
10.Антисосветский, замученный Советами, Даниил Хармс
Я просто процитирую книгу Марины Дурново " Мой муж Даниил Хармс"
Вот любовные стишки Хармса жене, которую он звал Фефюлинькой
Хорошая песенька про Фефюлю}
1.
Хоть ростом ты и не высока
Зато изящна как осока.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
2.
Твой лик бровями оторочен.
Но ты для нас казиста очень.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
3.
И ваши пальчики-колбашки
Приятней нам, чем у Латашки.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
4.
Мы любим Вас и Ваши ушки.
Мы приноровлены друг к дружке.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
А вот и кое-что очень странное и грустное про их семейную жизнь:
Нет, я не могла бы прожить с ним всю свою жизнь.
Я в конце концов устала от всех этих непонятных мне штук. От всех его бесконечных увлечений, романов, когда он сходился буквально со всеми женщинами, которых знал. Это было, я думаю, даже как-то бессмысленно, ненормально.
А с меня довольно было уже пяти или шести его романов, чтобы я стала отдаляться от него.
Он был не просто верующий, а очень верующий, и ни на какую жестокость, ни на какой жестокий поступок не был способен.
У нас уже были такие отношения, что когда я, например, возвращалась с работы, я не сразу входила, — я приходила и стучалась в дверь. Я просто знала, что у него там кто-то есть, и чтобы не устраивать скандал, раньше чем войти стучала.
Он отвечал:
— Подожди минут десять…
Или:
— Приди минут через пятнадцать.
Я говорила:
— Хорошо, я пойду что-нибудь куплю…
У меня уже не было ни сильного чувства, ни даже жалости к себе.
Он был, я бы сказала, вкоренен во всё немецкое, в немецкую культуру. Всё то, что немецкое, ему очень нравилось.
По-немецки говорил идеально.
Иногда он усаживал меня и читал мне стихи на немецком. Гёте и других. И хотя я не знала немецкого, я слушала их с удовольствием, он мне тут же пояснял.
Помню, как он переводил с немецкого «Плиха и Плюха» Вильгельма Буша. С большим увлечением.
В доме было довольно много немецких книг, в его собственной библиотеке, и он ими постоянно пользовался.
Когда он куда-нибудь шел или уезжал, он часто брал с собой Библию на немецком. Она была ему необходима.
И как склонен был ко всему немецкому, так не мог терпеть ничего французского. Ни французских авторов, ни французского языка.
И вот такая концовочка:
Даня, наверное, жил в предчувствии, что за ним могут придти. Ждал ареста. У меня, должна сознаться, этого предчувствия не было.
В один из дней Даня был особенно нервный.
Это была суббота. Часов в десять или одиннадцать утра раздался звонок в квартиру. Мы вздрогнули, потому что мы знали, что это ГПУ, и заранее предчувствовали, что сейчас произойдет что-то ужасное.
И Даня сказал мне:
— Я знаю, что это за мной…
Я говорю:
— Господи! Почему ты так решил?
Он сказал:
— Я знаю.
Мы были в этой нашей комнатушке как в тюрьме, ничего не могли сделать.
Я пошла открывать дверь.
На лестнице стояли три маленьких странных типа.
Они искали его.
Я сказала, кажется:
— Он пошел за хлебом.
Они сказали:
— Хорошо. Мы его подождем.
Я вернулась в комнату, говорю:
— Я не знаю, что делать…
Мы выглянули в окно. Внизу стоял автомобиль. И у нас не было сомнений, что это за ним.
Пришлось открыть дверь. Они сейчас же грубо, страшно грубо ворвались и схватили его. И стали уводить.
Я говорю:
— Берите меня, меня! Меня тоже берите.
Они сказали:
— Ну пусть, пусть она идет.
Он дрожал. Это было совершенно ужасно.
Под конвоем мы спустились по лестнице.
Они пихнули его в машину. Потом затолкнули меня.
Мы оба тряслись. Это был кошмар.
Мы доехали до Большого Дома. Они оставили автомобиль не у самого подъезда, а поодаль от него, чтобы люди не видели, что его ведут. И надо было пройти еще сколько-то шагов. Они крепко-крепко держали Даню, но в то же время делали вид, что он идет сам.
Мы вошли в какую-то приемную. Тут двое его рванули, и я осталась одна.
Мы только успели посмотреть друг на друга.
Больше я его никогда не видела.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-11-11 10:45 am (UTC)Денискин рассказ про этого вот мишку - один из двух детских рассказов, над которыми я плачу неизменно (второй - "Как папа охотился на тигра" из книги "Как папа был маленьким"). Причем прочла я его уже взрослой, в детстве у меня был только маленький сборничек про Дениску.http://blogo-go.livejournal.com/94972.html
"Внучка Ваню" Булатов-Васильев иллюстрировали, да?
И "Находчивый солдат" у меня был, и "Изумрудный город" с иллюстрациями именно Владимирского, и никого иного. Спасибо за эти обзоры.
no subject
Date: 2015-11-11 11:13 am (UTC)недавно читала Мите и рыдала. Он очень ассоциирует себя с котами и котятами. а когда ему страшно он закрывает уши и даже немного залезает под подушку.
no subject
Date: 2015-11-11 11:25 am (UTC)я добавила немного иллюстраций
да, Булатов Васильев иллюстрировали внучек, какие же там милые, мимимилые иллюстрации!