kislaya

Как известно тем несчастным, которые имеют счастье быть со мной знакомыми, я не произношу букву Р.
Я картавлю. И очень ощутимо.

Но это всего лишь второй мой недостаток. Первый - скромность.

Я первая в садике № 110 научилась читать. Садик, видать, был отсталый.

Учили читать так: пришел с работы дедушка Арон и сказал нежным голосом: Наденька, я купил тебе книжку с БОЛЬШИМИ буквами и мы сегодня будем учиться читать.

Книжка была про Мальчиша Кибальчиша. Выяснилось, что у меня и у дедушки Арона разные представления о том, что такое БОЛЬШИЕ буквы. Однако пер аспера, как грится , ад астра, и вскоре воспитательницы имели возможность беспрепятственно курить и трепаться по садовскому телефону, пока вся группа сидела на крошечных стульчиках вокруг меня с большой книгой.

Читала я ужасно - медленно, по складам, сильно картавя.
Однако мои согруппники слушали и наблюдали меня аки дрессированного медведЯ, выдающего одно сальто за другим. Завороженно.
Особенно мне нравились стихи про неведомое мне СИТРО. Хто-нить его пробывал? Что это?!

Стихи я запоминала тоже лучше всех. Читала их на каждом празднике в саду. Но очень тихо и застенчиво. Поэтому меня никогда не выбирали ведущей на утренниках, и уж конечно никогда СНЕГУРОЧКОЙ… Я страдала от зависти БЕЗУМНО.

Так вот, моя застенчивость, а вовсе не картавость, послужила препятствием к карьере звезды шоу-бизнеса. С возрастом я постоянно боролась и наконец практически избавилась от застенчивости. Картавость осталась.

Картавость моя - наследственная по женской линии. Моя мама и единственная кузина тоже не выговаривают Р. Когда собираемся все втроём, мы прикольно журчим, каждая на свой лад.

В детстве меня водили к логопеду, дабы устранить дефекты дикции. Туда надо было рисовать картинки, что у меня получалось прекрасно, и ходить собсно на занятия. Логопед учила меня быстро-быстро, делая язык чашечкой, касаться им нёба. Потом добавилось засовывание в рот карандаша и болтание им под языком как ложкой в стакане.
Подобные манипуляции должны были научить язык дрожать, а меня рычать.

Все эти изыски обогатили мою копилку талантов и безусловно пригодились в жизни, я даже могу рыкнуть по львиному, особо сосредоточившись на делании языка чашечкой. Всё.
На логопеда я забила и пошла по жизни дальше.

В средней школе № 121 я блистала литературными талантами. Именно поэтому меня в первом же классе послали на школьный Конкурс Чтецов. От первых классов.

Репертуар мне подбирал приехавший погостить в город реальный Чел один из моих свердловских дядек - дядя Казик, чтец, народный артист России. Остальные мои свердловские дядьки - дядя Зорик, дядя Гарик, дядя Абараша - нормальные, крепко пьющие, работающие на заводах, конкретные такие дяди. Дядя Абраша без литра водки ужинать не садится. Дядя Гарик всю жизнь ездил в санатории с чемоданом водки. Дядя Зорик тоже с завода, хоть похож на Жан-Луи Трентиньяна и моего родного брата Сашу. Только дядя Казимир принадлежит к интеллигенции, тем более творческой. Короче, меня готовил профессионал.

Конкурс.

Школьный актовый зальчик (малый), позже кабинет пения, сейчас черт-знает-что. Полна горница страшеклассников и учителей. На первом ряду - жури, в том числе тётенька из Гороно и все словесники.

Бойкие восьмиклассницы с заколочками читают про Ленина, прыщавые девятиклассники читают про любовь…

Зыпускают Берлагу, то бишь меня в бантиках.

- Евгений Евтушенко! От' ывок из поэмы "Б' атская ГЭС"!
(жури прядануло ушами как нервные лошади и настороженно подалось вперёд…)

- Г' емит Ав' о' ы эхо п' о' очествуя нациям!..

Жури стекло под откидные сиденья. Тётеньке из Гороны стало нехорошо от смеха. Я, конечно, дочитала до конца, но осадочек остался.