Цытатник

[kislaya]

Вот я думаю...
Если я  буду сплошняком передирать восхитившие меня куски...
то моей жж станет трансляцией becky_sharpe, mosomedve  и   marta_ketro

Любящие люди сосут нас больше, чем остальные. За это и любят.
А. Володин 

Бойся мужчин, что следят за своей красотою,
Тех, у которых в кудрях лег волосок к волоску!
Что он скажет тебе, то и другим врал без счета:
Вечно изменчива в нем и непоседлива страсть.
Самый нарядный из них и самый учтивый -
Вор, которого жжет страсть по плащу твоему 

Овидий

Время сдвинули на час
на советском глобусе
Раньше хуй стоял в постели
А теперь в автобусе

- это все от Бекки.



Вывела себя погулять на Чистые Пруды, так там безобразие творится! Все расселись по лавочкам и целуются, бесстыжие. А мне, между прочим, завидно! Я даже вспомнила историю про зависть, которую мне папа рассказал.
У него на работе окна в курилке выходили на крышу, плоскую такую и с бортиками, отчего там вода скапливалась и утки прилетали. И вот, значит, папа пошел покурить и увидел следующую картину: на бортике сидит ворона с очень неприятным лицом и смотрит, как селезень старательно удивляет утку. Потом он улетает, а утка, крайне довольная, трясет гузкой и покрякивает. Тут ворона не выдерживает, спускается на воду, бочком-бочком подходит к утке и злорадно тюкает её клювом в темечко.
Я ее очень сейчас понимаю, эту ворону.

Я: — Я вот тут недавно поняла, что выросла — всякие акробатические номера в кровати меня уже не прельщают. У меня сейчас всего две любимые позы: когда я на спине и когда я на четвереньках.
Марта Кетро: — Ага, а партнер где в это время? За водкой пошел?
Я: — Если я на спине, то за водкой. А если я на четвереньках — тогда он пошел за тазиком.

(с)  Мошомедве

Напишу пьесу, стану Гришковец. Гришковцом. Гришковцой.
Монолог.

"Я вам сейчас ужасное скажу (только вы никому не рассказывайте, а то погубите меня): я очень-очень сильно люблю мужчин. Таких – взрослых, больших, волосатых, которые пахнут мужчиной. И молодых люблю, которые цветами и молоком. А женщин – нет. Они же все дуры, дуры, а которые не дуры, те истерички. А те редкие, что не дуры и не истерички, те уводят моих любовников, а я потом плачу. Поэтому я их не люблю, но говорю с ними, «девочки», говорю, «девочки». Я бы лучше с мужчинами разговаривала, но они же не отвечают. И не любят. У них не получается любить долго. Они стараются, честно, но всегда уходят, а я потом плачу. А девочки остаются – такие, как есть, дуры, истерички, - даже те, которые уводили моих мужчин, и те потом возвращаются. Я смеюсь над ними, обижаю, обманываю, злю и злюсь, но они как-то ухитряются любить, не знаю даже, как и чем. Вот, говорят, учёные толком не понимают, чем кошки мурлычут – чтобы это выяснить, надо её вскрыть, а кошка перестаёт мурлыкать, когда её вскрывают. Женщины, в отличие от кошек, любят всегда, даже в процессе вскрытия. И я всё ищу – чем же, как же. Нужно к ним тихо подкрасться и сесть среди женщин, как среди птиц, дождаться, когда они успокоятся и начнут подходить, слетаться, трогать. Кормить с руки конфетами, петь им песенки, развлекать, баловать, усыплять, ждать, когда полюбят. И тогда уже можно тонким и острым надрезать, смотреть, что там под кожей, чем она мурлычет, поёт, вздрагивает, почему не уходит, когда режешь? И главное, главное – почему я не ухожу"

Это Марта.