kislaya: (Default)
Чем дальше про семью Ивановых - всё страньше и страньше...
Более того- сразу захотелось почитать смежные мемуары, поэтому я нашла ( и использовала как источники) дневники Веры Шварсалон и дневники поэта Михаила Кузмина, друга этой семьи и дома...
Лирическое отступление. Вера пишет как типичная одухотворённая барышня той эпохи, очень много о переживаниях, длинно и восторженно. Кузмин пишет непосредственно во время событий ( дневники 1906 года) много бытового, а тридцать лет спустя - в мемуарном дневнике - очень ёмко, красочно и едко.

Вот фотографически точные портреты хозяев Башни :

Вяч. Иванов был попович и классик, Вольтер и Иоанн Златоуст -- оригинальнейший поэт в стиле Мюнхенской школы (Ст. Георге, Клингер, Ницше), немецкий порыв вагнеровского пошиба с немецким безвкусием, тяжеловатостью и глубиной, с эрудицией, блеском петраркизма и чуть-чуть славянской кислогадостью и ваточностью всего этого эллинизма.

( тут мне понравилось слово Ваточность, акутальненько!)

Лидия Зиновьева. Это была крупная, громоздкая женщина с широким (пятиугольным) лицом, скуластым и истасканным, с негритянским ртом, огромными порами на коже, выкрашенным, как доска, в нежно-розовую краску, с огромными водянисто-белыми глазами среди грубо наведенных свинцово-пепельных синяков. Волосы едва ли натурального льняного цвета, очень тонкие, вились кверху вокруг всей головы, делая ее похожей на голову медузы или, более точно, на голову св. Георгия Пизанелло. Лицо было трагическое и волшебное, Сивиллы и аэндорской пророчицы.157 Ходила она в каких-то несшитых хитонах разнообразных цветов (чаще всего оранжевых, розовых, желтых, но и мальвовых, и синих, и морской воды, и жемчужных)


У нее было от предводительской породы ( это Кузмин намекает на то, что Зиновьева-Аннибал из благородно-благопристойной среды, дядья/братья - столичные предводители дворянства - прим. моё) - уменье следить за всеми гостями, всем найти любезное и ласковое слово, никому не давать заговариваться, быть одиноким, спорить и т. п. А гостей бывало человек до 100, битком набитая гостиная и длинная столовая в виде гроба. Когда в эту-то наполненную людьми гробницу, где горели восковые свечи, стояли белые и красные четверти и во главе размалеванная, в розовом ореоле волос Зиновьева, [вошел я,] мне стало жутковато. Впрочем, мой вид вполне соответствовал этой потрясающей обстановке...

Итак, Лидия Дмитриевна Зиновьева-Аннибал умерла осенью 1907 года. Предшествующим летом , я уже упоминала, что Менада была не в себе. Кузмин пишет про ту пору З.-А.: "ходила по богомольям и по больным, горела, хотела умереть. Потом говорили, что тогда она впервые и вдруг узнала, что Вяч. любит Веру, и не смогла этого пережить...."



Как же так? Вяч. и Вера любят друг друга? Почти отец и дочь? Вуди Аллен и Сун-и Превен, буквально! Иванов познакомился с Верой, когда ей было 3 годика, и воспитывал её как свою дочь примерно с пяти-шести её лет. Но вспомним атмосферу начала ХХ века, богемный дух Башни...

Через некоторое время после смерти Лидии Дмитриевны собрания на Башне возобновились. Салон Вячеслава Иванова не утратил своего значения. Собирались мистики, религиозные мыслители, богема и творческая элита - Блок, Брюсов, Гумилёв, Городецкий, Сологуб... Всеволод Мейерхольд ставил спектакли в импровизированном Башенном театре, а знаменитый театральный художник Судейкин рисовал к ним декорации.

Падчерица Вера выросла в светловолосую девушку с античным профилем. Она принимала активное участие в постановках Башенного театра, предпочитая мужские роли. Для декораций и костюмов использовались роскошные ткани покойной Лидии Дмитриевны - из них делали и накидки, и хитоны, и занавес...

В большой бестолковой богемной квартире друзья дома гостили часто и подолгу. Андрей Белый, понаезжая из Москвы, всегда останавливался на Башне. Михаил Кузмин, профессиональный музыкант, тогда только-только начавший писать стихи, несколько лет жил на Башне и ежевечерне музицировал, пел там свои манерные песенки, поводя подведенными византийскими глазами.

портрет Кузмина работы Сомова

На Башне, как я уже писала, и при жизни Лидии Дмитриевны проводились сексуально-раскрепощенные эксперименты, с одной стороны античный дух Дионисийства внедрялся в жизнь, с другой - это было остро модно.
Кузмин пишет: Конечно, больше всего у него <Иванова> в характере было общего с Бальмонтом и у Бальмонта с ним. Они могли долго и серьезно обсуждать, кто из них бирюзовый, а кто из них вечеровый, любили напиваться, при всей своей бородатости и волосатости, чувствовать и держать себя эфеминированно ( женоподобно? прим моё.), иногда в качестве "дерзких" срывать и свои, <и> чужие одежды, вообще безобразить...
Голые бородатые дядьки, мэтры русской поэзии - Бальмонт, Брюсов и Иванов - меня прямо Пугают!

Художники-мирискусники привносили гомо-компоненту в Башенную эротическую жизнь, Сологуб ограничивался садистическими сеансами, сами Ивановы, как я уже писала, периодически искали третьего для более полного семейного благополучия,чтобы не отставать от века .

Корней Чуковский вспоминал, что впервые увидел Анну Ахматову на литературном вечере на Башне и запомнил ее "робкой и застенчивой девочкой, ни на шаг не отходившей от своего мужа <Николая Гумилёва>" ( надеюсь, Ахаматова при оргиях не присуствововала!)

Ахматова прониклась большой симпатией к молчаливой, полной сдержанного достоинства Вере, даже посвятила ей стихи.

Вере Ивановой-Шварсалон


Туманом легким парк наполнился,
И вспыхнул на воротах газ,
Мне только взгляд один запомнился
Незнающих, спокойных глаз.

Твоя печаль, для всех неявная,
Мне сразу сделалась близка,
И поняла ты, что отравная
И душная во мне тоска.

Я этот день люблю и праздную,
Приду, как только позовешь,
Меня, и грешную и праздную,
Лишь ты одна не упрекнешь.


Для Вериной грусти и задумчивости были веские поводы.

В "Дневнике" Веры Шварсалон 1908 года можно прочесть, что сразу после смерти матери, она, 18 летняя девочка оказалась в центре страстей.
Первое - физическая близость с отчимом, который счёл её наследницей и преемницей умершей Лидии.
Второе - болезненная влюбленность Веры в Михаила Кузмина, открытого гомосексуалиста, квартировавшего тогда у Ивановых.
Кузмин любви странной девочки почти не замечал и всерьёз не принимал, Вера же мучилась страшно - от чувства вины перед Вячеславом и от невзаимной, сжигающей изнутри любви к Кузмину.

Вера Шварсалон


Отчего молодая барышня, которая легко приняла долг матери заботиться об отчиме во всех смыслах, взяла на себя хозяйство, организацию жизни ( а были ещё и младшие дети - Костя, Лидочка) вырастила в себе заведомо безнадежное чувство к Кузмину, человеку талантливому, но очень странному, порочному, со слабостями, загулами, зпоями, кутежами с продажными мальчиками, стишками и песенками?

Кузмин пишет в мемуарах о Вере очень ёмко и точно, тепло, но без романтики: "Вера была Антигона и курсистка, довольно красивая и грузная блондинка не очень большого роста с большими рыбьими глазами прелестного разреза; как у всех Шварсалонов, от Л. Дм. у нее была необыкновенно пористая кожа. Все ее достоинства и ее недостатки были оттого, что она была женевка. И рассудительность, и скушнота, и медленномыслие, и значительность. Но она была добрая и честная, хорошая девушка. Довольно глупая, сказал бы я."

Сама Вера себя корит за "глупое барышненное увлеченье", но ничего поделать не может...

Для украшения ситуации в доме Ивановых с 1906 года периодически живёт ещё одна эксцентричная особа, Анна Рудольфовна Минцлова, полная немолодая дама, с жабьим лицом и тихим придыхательным голосом. Представлялась она людям медиумом, мистиком, теософкой и загадочной личностью. После смерти хозяйки дома Минцлова вселилась на Башню, где стали проводиться спиритические сеансы, обучения ясновидению и прочая мракобесная шарлатанская развлекуха.

Кузмин в 1908 году пишет весьма скандальную книжку "Двойной наперсник", где описал своих близких знакомцев и друзей, обитателей Башни, все эти столоверчения, беседы с духами, мистические прозрения... Отношения с Кузминым на несколько лет почти полностью прервались...
(А я кстати - не смогла найти в сети текста этой повести, и очень жаль!)

Похожая на пучеглазую бабу на чайнике Весталка имела гипнотическое влияние на Иванова и Кузмина. Вера страстно ненавидела Анну Рудольфовну, вместе со всей мистикой.

Веру душил запах духов Анны Рудольфовны в материнской спальне, её пугало незримое присутствие покойной Матери, которое озвучивала ясновиядщая Минцлова. Именно Минцлова внушила падчерице и отчиму, что их Связь под её руководством - потусторонняя воля Лидии Дмитриевны. Вера ревновала и страдала, сидя на вечерах как яблоко раздора между отчимом и Анной Рудольфовной.

Девушка мучилась, плакала, устраивала Вячеславу сцены, тайком сходила с ума по Кузмину и всё думала, что "если бы он <Кузмин> мог полюбить настоящую женщину, он, мб, полюбил бы ее большой любовью, и окреп бы, сделался бы человеком...."
Она отмечала в своем дневнике каждый взгляд, каждую фразу, придавала значение любому эпизоду в их общении.

Вся эта странная компания на одном фото:


Впереди сидит Анна Минцлова и держат за руку Иванова (в центре). Справа от него - Кузмин, весь в бородке и напомаженных завитушках. Стоят - дети Лидии Дмитриевны - Костя и Вера Шварсалоны, их приёная мама Мария Замятнина и друг семьи Евгения Герцык.

Постепенно отношения Веры и Вячеслава стали всё более напоминать семейную пару. Анна Минцлова была очень недовольная меняющимся характером их связи, медиум настаивала чтобы Иванов отрёкся от мирского-земного, и дал обет безбрачия. После решительного отказа Иванова - Минцлова исчезла самым таинственным образом.

В книге об отце Лидия Иванова про оргии и нездоровую атмосферу ничего не пишет. Она была светлым ребёнком, с большими религиозными исканиями и рвением, с тонкой , нежной душой. Кузмин вспоминает :

Лидия, дочь уже Вяч. Ив. была уже совсем другого рода. Не женевская. Некрасивая девочка с лисьей мордочкой, грациозная, по-мальчишески стройная, откровенная, смелая, вдруг со слабостями, нежностью и слезами, необыкновенно одаренная к музыке, замкнутая и внутренне какая-то аристократическая, она обещала вырасти в незаурядную женщину, что, кажется, и исполнилось.

В 1911 году отец пригласил свою дочь Лидию на аудиенцию ( так на башне назывались беседы с хозяином дома глазу на глаз). Вера сидит в углу в приёмной перед кабинетом, испуганно молчит.

Отец рассказывает дочери, что он любит её старшую сестру, и та его, а покойная Мама являлась во сне и благословила их союз! И скоро будет ребёночек- Вера беременна. - Ты с нами или против нас?

Лидия, видимо, испытала глубокое душевное потрясение, но выбрала быть с папой и сестрой, поддержала их.

К тому времени Анна Минцлова окончательно пропала без вести, скорее всего утопилась в реке, а может и скрылась в монастыре.

Даже беременная Вера Шварсалон не хотела выходить замуж за отчима. Она продолжала любить странной любовью Кузмина и прямо открылась ему, предложив жениться на ней. Рассказала про духовное завещание матери, переданное устами Анны Минцловой, про беременность, про свою любовь и его возможное спасение.

Кузмин повёл себя удивленным и шокированным, жениться и спасаться женщиной категорически отказался и поступил как непорядочный человек - разболтал про семейные тайны Ивановых всем и вся, а после написал Вторую книжку со сплетнями - "Покойница в доме", где весьма прозрачно вывел жизнь дома Ивановых после смерти Лидии Дмитриевны. Эту небольшую повесть я прочла. Там есть отец-вдовец, милая девушка, и две пухлые эзотерические тётушки с замогильным шёпотом. И Дух покойной матери. Кузмин пишет отлично, хотя и неровно! Я даже не ожидала увидеть такой яркий талант в таких аляповатых жилетках.

Старший сын Лидии Дмитриевны, родной брат Веры, Сергей Шварсалон дал Кузмину пощечину и вызвал на дуэль, впрочем не состоявшуюся.

В Петербурге разразился огромный скандал. Почтенный профессор, светоч культуры, покровитель искусств, корифей и знаток античности, большая пафосная величина заделал ребенка своей падчерице! Падчерица мечтала выйти замуж за гомосексуалиста! И воодушевила это всё мистическая Кассандра, поселившаяся в рыхлом теле дочери известного библиофила ( Минцловы - книжная династия).

Иванов с дочерьми дабы избежать дальнейших сплетен ( хотя куда же!) уезжает в Европу - в Рим, во Францию, позже в Германию, где Вера рожает сына Димитрия. Там же состоялось венчание Веры и Вячеслава.
Давняя поклонница Ивановых Евгения Герцык прозрев, разглядела в молодой жене своего кумира совсем не знакомую ей Веру: «В житейских делах она, трезвая, крепко стоящая на земле, восхищала и подчиняла его, такого неумелого в жизни», хотя «как и прежде, молча и благоговейно слушала его вдохновенные речи».


Вячеслав и Вера

После венчания, с маленьким Димитрием семья Ивановых возвращается в Петербург.

На Празднование 1914 нового года в красивый дом, где был бал-маскарад , сестры Ивановы ( дочь и жена поэта) идут наряженными в мамины ткани-хитоны. Среди приглашенных очередной религиозный мистик-провидец, швед по национальности. Швед бродил среди нарядных весёлых людей и трагическизавывал - люди! опомнитесь! грядёт Страшное! на Европу идет Война! Смерть и разруха! кончается старый мир!

Когда ясновидящий шарлатан увидел Веру, он завопил: "Боже, какая несчастная женщина! какая трагичная судьба!"
В Вере тлеет болезнь. Она страдает атонией кишечника, видимо заворот кишок, кишечная непроходимость. А тут война - Первая Мировая, потом сразу революция, вторая революция, Гражданская война, голод, разруха. Вера просто растворялась, распадалась от голода и невыносимых болей.

Иванов умолял красные власти выпустить их в Италию,"в командировку". Старый его знакомец, гость Башни, нарком Луначарский разрешает выехать ему и Бальмонту, с условием не порочить советскую власть. Бальмонт выехал первый и тут же дал интервью буржуазной прессе, по мнению Советов выступил с обличениями. Ивановым закрыли выезд. Вера умерла через два месяца после этого, ей было 30 лет.

Продолжение следует
kislaya: (Нюша читает книжку)
Мой любимый живой классик - Денис Драгунский написал как-то список книг, рекомендуемых к прочтению
http://clear-text.livejournal.com/472872.html
Из 10 умопомрачительных и сногсшибательных книг, которые мало кто читал я выбрала
«Книгу об отце» Лидии Ивановой.

Лидия Иванова – дочь выдающегося поэта-символиста Вячеслава Иванова.

Про Вячеслава Иванова я знала очень мало - ну какая-то там «Башня» в Петербурге.

Книжка оказалась увлекательнейшей. Это и дневник, и хроника, и биография отца – всё вместе. Написана легко и очень интересно. Мелькают знаменитости. Вокруг бушует 20 век, трясет Россию, потом трясёт всю Европу. Читала её осенью 2016 в средиземноморском отпуске и очень, очень хотела в Рим! А теперь хочу вам рассказать про Вячеслава Иванова и его удивительную семейную историю.

Итак, с вами журнал Карнавал желтых подробностей из Серебряного века!
Вячеслав Иванов и его жена-муза - Лидия Зиновьева-Аннибал.



Вячеслав Иванов был энциклопедически образован. Он остался в памяти людей в большей степени как ученый/ мыслитель/ эрудит/ знаток античности/ наставник - нежели поэт.


Образование в германских университетах, обучение у ведущих учёных историков и философов ( он был одним из последних учеников Моммзена, крупнейшего специалиста по Древнему Риму), сторонник ницшеанства, славянофильства, идей Владимира Соловьева. Свободное владение латынью, эрудиция, и духовные искания, соборность, поиск возврата к праславянству, - и тут же диссертация по Дионисийству и дионисийским культам ( та ещё порнография, скажу я вам!).

Вот к примеру Вакханалия ( она же диониссия), как её мыслил французский художник Николя Пуссен


Вакханки или менады - буйные спутницы Бога Диониса, или Вакха, известны своим легкомысленным и зачатсую агрессивным поведением, так они разорвали величейшего певца и музыканта древности Орфея на кусочки. Менады одного корня с маниаками и манией, безумные, неистовые.

Вторым браком Иванов женился на натуральной менаде, Лидии Дмитриевне Зиновьевой (взявшей творческий псевдоним Зиновьева -Аннибал).


Лидия Дмитриевна происходила из Самых богатых и Знаменитых родов Российской империи.

Её мать, урожденная баронесса Веймарн, по материнской линии была потомком Абрама Ганнибала, по совместительству предка Пушкина, тоже по материнской линии. Брат Лидии Дмитриевны - губернатор Санкт-Петербургской губернии, дядя и дедушка - генералы.

С юности Лидия Зиновьева отличалась очень резким нравом, была выгнана из женского института за вольнодумство. Стала обучаться дома и как следствие вышла замуж за домашнего учителя по фамилии Шварсалон, который первый и начал дурить ей голову Революцией, Равенством, праФеминизмом - а на самом деле хотел жениться на богатой наследнице. От Шварсалона Лидия родила двух мальчиков и девочку Веру. Стала увлекаться народничеством, революцьонерами, вступила в партию эсеров, сняла конспиративную квартиру для собраний… И сбежала от мужа в Италию, как только поняла, что он не социалист, не народник, а демагог-голддиггер.


Стала жить жизнь Эмансипированной женщины с тремя детьми и познакомилась с поэтом Вячеславом Ивановым.
Два очень свободных (духом!) человека Влюбились и поженились ( Иванову жена дала развод, Лидия Дмитриевна мучительно разводилась с первым мужем, не дававшим развода).

Свадьба прошла в маленькой греческой церкви Ливорно, куда молодожены приехали без гостей и спутников, и где им по греческому обычаю вместо брачных венцов надели на головы обручи из виноградных лоз, обмотанных шерстью ягненка.

Лидия-младшая, автор книги, родилась в 1896 году, ещё до венчания родителей. Была ещё дочка Еленушка, умершая во младенчестве в Лондоне.

Фотографии показывают нам женщину необыкновенную, что-то львиное в облике, брови, горящие глаза, энергия во всем образе, даже пышные непокорные волосы бунтуют! Маленькая Лидия помнит маму как Роскошную даму.

Лидия Дмитриевна обожала дорогие яркие ткани и драпировалась в них всю свою жизнь - не сшитые, не сметанные полотнища тканей были плащами, из них она сооружала древнегреческие хитоны и пеплосы, ими декорировала жилища. Одежды развевались, глаза сверкали - не женщина- сгусток пламени!



Многодетные супруги жили богемной жизнью и творили – Иванов писал выспренные, пышные и сложные стихи, полные аллюзий, отсылок к античности, Лидия-старшая писала , опережая свой век, шокируя и дразня - об уродах, о любви втроем, о любви между женщинами… Ставить свои смелые литературные опыты она стала именно после брака с Ивановым. он раскрыл её, подтолкнул к творчеству.
Впрочем, и в личной жизни она была склонна к рискованным экспериментам. Так уже в Петербурге их семья пыталась заключить тройственный союз, menage a trois, сначала с поэтом Сергеем Городецким, а после с женой Максимиллиана Волошина Маргаритой Сабашниковой.

Николай Бердяев считал Лидию Дмитриевну "дионисической, бурной, порывистой, революционной по темпераменту, стихийной» натурой.

Сначала молодая семья скиталась, а вернее переезжала – Италия, Англия… Потом детей поселили в Швейцарии, в Женеве в прелестном доме с райским садом вокруг под присмотром подруги семьи Марии Замятниной.


Лидия Иванова с отцом и «второй матерью», Марией Замятниной

Родители путешествовали – Палестина, Греция, вне путешествий жили большей частью в Петербурге, в Женеву, к детям только наездами….
Лидия-младшая до 10 лет не была в России ни разу. В 1905 ( или 1906?) году семья вернулась в Россию, всех детей ( кроме старшего мальчика, обучавшегося в Англии) пришлось привезти в Петербург, что Родителей-поэтов в какой степени напрягло.

Первым делом мать семейства отправила своих детей знакомиться с поэтом Михаилом Кузминым, художником Константином Сомовым, литературным деятелем Г.Чулковым.

Портрет Вяч. Иванова работы К.Сомова

Лидия-младшая вспоминает писателей, режиссеров, музыкантов - знаменитостей начала века как привычных гостей и друзей дома. Постоянно поселившись в России Иванов и З-А завели самый шикарный литературно-философский салон в Петербурге, пресловутую Башню.



В Фонарном выступе на 6 этаже, на перекрёстке Таврической улицы и Тверской ( возле Таврического сада) собирался цвет русской интеллигенции: поэты, философы, люди театра, «около-художники», «около-музыканты» и «около-литераторы». Председательствовал обычно Н.А. Бердяев.

Лидия З.-А. восседала на подушках, на коврах, на полу - как наложница в серале, заматывалась в свои яркие хитоны, туники и покрывала, то есть со своей стороны поддерживала дух античности.


Собирались по средам, сидели всю ночь, встречи были многолюдными, но высокоумными, возвышенными. Это были пиры духа в самом высоком и непосредственном смысле.

Вячеслов Иванов стремится взлететь со своей Башни

Предметом обсуждения на «средах» были такие темы как «искусство и социализм», «религия и мистика», «актёр будущего», «мистический анархизм» и так далее. После дискуссий наступало время для чтения стихов. Читали Бальмонт, Блок, Брюсов, Андрей Белый, Гумилёв…
Анна Ахматова демонстрировала чудеса гибкости – делала гимнастическую фигуру мостик и зубами вытаскивала спичку, воткнутую меж плашек паркета…

Рисунок Амадео Модильяни – молодая и гибкая Ахаматова на Трапеции 

Собрания на Башне были воплощением мечты Вячеслава Иванова о синтезе искусств, своего рода платоновским пиром идей.

Лето 1907 года вся семья проводила в поместье Загорье у близких приятелей. Матери семейства после перенесенного воспаления легких как-то неймлось. З-А. гуляла по окрестным полям и лугам босая, в своих развевающихся одеждах, радовалась, что похудела...Хотела было пойти на богомолье, в Палестину пешком с пилигримами. Какая-то тень легла на неё...


Зиновьева Аннибал со старшей дочерью Верой и мужем.

В конце лета 1907 года вокруг Загорья бушевала эпидемия скарлатины. Лидия Зиновьева-Аннибал лечила крестьянских детей , заразилась, тяжело заболела и умерла в октябре. Младшей дочери Лидии было 10 лет.
Одна из последних фото Лидии Дмитриевны, с мужем и 17-летней старшей дочкой Верой Шварсалон:


После смерти жены Вячеслав Иванов написал 42 сонета ( столько ей было лет, когда она умерла), и 1212 канцон (столько лет они прожили вместе). Они составили раздел «Любовь и смерть» в его книге «Сог агdens» («Пламенеющее сердце»). Сборник открывался стихотворением «Менада», в котором он запечатлел дионисийскую природу жены

Скорбь нашла и смута на Менаду;
Сердце в ней тоской захолонуло.
Недвижимо у пещеры жадной
Стала безглагольная Менада.
Мрачным оком смотрит — и не видит;
Душный рот разверзла — и не дышит.
И текучие взмолились нимфы
Из глубин пещерных на Менаду:

«Влаги, влаги, влажный бог!..»

«Я скалой застыла острогрудой,
Рассекая черные туманы,
Высекая луч из хлябей синих...
Ты резни,
Полосни
Зубом молнийным мой камень, Дионис!
Млатом звучным источи
Из груди моей застылой слез ликующих ключи»...

Бурно ринулась Менада,
Словно лань,
Словно лань, —
С сердцем, вспугнутым из персей,
Словно лань,
Словно лань, —
С сердцем, бьющимся, как сокол
Во плену,
Во плену, —
С сердцем, яростным, как солнце
Поутру,
Поутру, —
С сердцем, жертвенным, как солнце
Ввечеру,
Ввечеру...

Так и ты, встречая бога,
Сердце, стань...
Сердце, стань...
У последнего порога,
Сердце, стань...
Сердце, стань...
Жертва, пей из чаши мирной
Тишину,
Тишину! —
Смесь вина с глухою смирной —
Тишину...
Тишину...




продолжение следует!
kislaya: (Нюша читает книжку)
Пару месяцев назад я была на благотворительном творческом вечере поэта Льва Рубинштейна в Главной публичной библиотеке страны.
Про вечер
Первый раз была в Ленинке. Здание потрясающее - яшмовые колонны круче чем в солидные средневековых храмах.
Доходы от вечера по интересному совпадению пошли в Челябинск- для организации детской площадки в доме ребёнка при женской колонии.
В зале на 1000 человек сидело 15 поклонников Рубинштейна.
Он читал прозу, в основном автобиографические заметки, очень приятные.

Про книги
После чтения предложили задавать вопросы автору. Вечер немного забуксовал.
Тогда я спросила кого он считает Выдающимся из живых русских писателей.
Рубинштейну вопрос пришелся не по душе (или не ко времени?), он долго отнекивался - и сказал только - мне нравятся мои друзья!

Сесть мне было неловко, поэтому я переформулировала и спросила про стоящие книги 21 века на русском языке.. Снова не хотел отвечать. Уворачивался. Это же, говорит, очень субъективно!

Из зала сказали - Лёва, не кокетничай, нам интересно твоё субъективное мнение!

Рубинштейн ответил - Ну вы же спрашиваете писателя! я должен сказать - мои!
Я села, несколько обескураженная.

Рубинштейн ещё немного поворчал, а потом сказал:
- Ну вот "Ложится мгла на старые ступени" Чудакова, хотя написана она в 20 веке. И моя настольная книга Записи и выписки " Гаспарова.

***
Чудакова я прочла в сентбяре этого года назад, а Гаспаров - и моя настольная.


О забавном
После вечера всех 15 благотворителей пригласили на мини-фуршет - с хамоном и дыней. Ко мне подошла удивительно красивая и элегантная девушка, a-la молодая Катрин Денёв. Завели светскую беседу. Взяли автографы у Рубинштейна, сфотографировали по очереди друг дружку с поэтом.
Вместе вышли к метро. Она спрашивала что я читаю, кем я работаю и вообще. Есть ли у меня фейсбук. Части ли я хожу на такие вечера. И почему я пришла с чемоданом :)

Ну, говорю, про вечер узнала от Божены. Рубинштейна уважаю. А так-то я юрист. Командировочный. Из Челябинска. А вы?

- А я - отвечает красавица, - галерист, живу в Милане. В основном современное искусство.

kislaya: (Нюша читает книжку)
Прочитала две знаковые книги. Нет, не так. Наконец-то начала осваивать киндл-папервайт и прочла на нём две книги, которые жадничала купить на бумаге. ( Как говорит мой брат - все-таки чтение электронных книг это не то. Да, это так. Но бесплатно!)


Харпер Ли "Пойди, поставь сторожа"


Если кто не знает, то летом 2015 года состоялась литературная сенсация. Писательница Харпер Ли спустя 50 лет решила опубликовать некоторым образом сиквел одной из самых культовых американских книг 20 века "Убить пересмешника" про девочку по имени Глазастик и её замечательного отца, адвоката Аттикуса Финча.
Харпер Ли - автор одной книги. После ошеломительного успеха её первого и единственного романа, получившего Пулитцеровскую премию в 1961 году Харпер Ли практически ничего не написала, не давала интервью, участвовала в общественной деятельности, но всячески избегала публичности.

"Пойди, поставь сторожа"- дословная цитата из книги пророка Исайи, что именно имела в виду писательница - не установлено. Это слова бога, обращенные к пророку, чтобы сторож сказывал Господу, что ему ведомо.

Книга очень странная. Очень неровная. Нет внятной развязки, всё очень кратко, как-то скомкано, невзирая на хорошую завязку. Самое интересное в книге - это флешбеки в детство Глазастика.

Глазастик Финч выросла. Она живет в Нью Йорке, пытается писать. У неё отпуск и она провдит его как обычно в родном Мейкомбе, в доме своего отца Аттикуса Финча. Аттикус постарел, руки сведены подагрой, но он так же добр, умён и авторитетен для своей 27 летней дочери. Но он внезапно стал терпимо, с пониманием относиться к проявлениям расизма. Он сам вполне разделяет взгляды о неполноценности, слаборазвитости негритянской расы.

Вокруг "Сторожа" много разговоров. Официальная версия такова - писательница сначала написала Сторожа, послала его издателю, тот отметил, что желательно бы развить линию маленькой Джин-Луизы и её детства. После чего и был написан Пересмешник. А Сторож лёг в сейф, где и пролежал до 2014 года, пока не было принято решение о его публикации.

Я склоняюсь к тому, что речь идет о нечистоплотных лит. агентах Харпер Ли, которые после смерти её старшей сестры получили доступ к телу. Элис ,старшая сестра писательницы и главный её агент и советчик, скончалась в 2014 году в возрасте 104 лет. И сразу после этого престарелую и беспомощную Харпер Ли хорошие люди убедили издать написанный ранее , чем " Убить пересмешника" ,неопубликованный роман.

Роман же вовсе не роман, а похож на наброски, черновики к роману. Какие-то не вошедшие куски и отрывки. Из которых кто-то, возможно молодая Харпер Ли, а может немолодая, а может и не она вовсе! - слепили слабую повестушку.

Насладиться слогом можно. Куски про Глазастика хорошие. А взрослая Джин-Луиза очень плоская.
Короче, разочарование в целом.




Александр Чудаков "Ложится мгла на старые ступени".

Эта книга меня приятно удивила. Я очень боюсь популярных книг - даже те, что затягивают - почти всегда разочаровывают.
Алксандр Чудаков - муж литературоведа и бурной общественной деятельницы времен перестройки Мариэтты Чудаковой. САм Чудаков тоже литературный деятель, филолог, специалист по Чехову. 1938 года рождения, ровесник моей мамы. Умер в 2005 году от удара по голове при невыясненных обстоятелсьтвах . Вроде бы на него напали в подъезде и избили.

За роман "Ложится мгла..." он посмертно награжден премией "Букер десятилетия", хотя ранее он был всего лишь одним из соискателей этой премии, но не её лауреатом.

Я лично прочла на одном дыхании. Мемуарный роман-идиллия напомнил мне семейную сагу Довлатова ( невольно вспомнила дедушку, автора АБАНАМАТа)и Жюль Верновский "Таинственный остров" ( потрепевшие кораблекрушение умные люди способны построить город, возделать поле, выпечь хлеб и изобрести порох).

Роман перенасыщен родственниками Чудакова, его дядьями, тётками, соседями, школьными учителями и прихлебателями бабки. У каждого мелькнувшего героя своя роль, он что-то вкладывает в маленького Антона. Воспоминания о военном детстве в крохотном Казахстанском Чебачинске ( Чудаков вырос в Щучинске, смешной он придумал псевдоним своему городу) очень страшные и тёплые одновременно. Атмосфера любви, уважения, высоких моральных принципов, привитая с детства любовь к учебе, к науке, к труду - роман об очень светлом счастливом детстве.

Читателя ожидает полное погружение в семью тружеников, где высокие манеры бабки-дворянки переплелись с церковным образованием деда-поповича, в семью, где мальчик Антон видел своими глазами мудрость и могущество старших поколений, и остался на всю жизнь в преклонении и восхищении перед своими предками.

Одна из мыслей Чудакова, которая меня затронула - это неумение возделывать землю, нежелание укореняться на чужбине эвакуированным ( и эмигрантам)
Цитирую:
... Подселённых не очень любили, называли: дворянки-водворянки. Эвакуированным, как и беженцам в первую германскую, давали какую-то мануфактуру, продукты; местные возмущались.
— И чего? — говорила мама, у которой Антон потом расспрашивал про войну. — Ведь это было только справедливо. У местных — огород, картошка, корова. А у этих, как и у ссыльных, — ничего.
— А почему они не заводили огороды? Ведь землю давали.
— Сколько угодно! В степи каждый желающий мог взять выделенную норму — 15 соток. Да и больше, никто не проверял. Но — не брали. Эвакуированные считали, что не сегодня-завтра освободят Ленинград, возьмут Харьков, Киев, и они вернутся.
(«Совсем как русская эмиграция, — думал Антон. — И города те же».) Да и не желали они в земле копаться. Из ссыльных? Ну, дворяне, кто в детстве жил в имениях. Из интеллигенции — почти никто. Наша техникумовская литераторша Валентина Дмитриевна — ты её помнишь? — сначала жила в Кокчетаве. Недалеко от неё поселилась, когда отбывала ссылку, Анастасия Ивановна Цветаева. Так та, ничего сначала не умея, завела потом огород, выращивала картофель, овощи. И жила нормально. Но таких было мало. Голодали, продавали последнее, но обрабатывать землю не хотели. Дед над ними посмеивался: «Где ж власть земли? А народные истоки — самое время к ним припасть, заодно и себя прокормишь…»


На меня внезапно пахнуло Парижем Одоевцевой ( вполне буржуазным, хотя и скромным), а также Парижем Берберовой ( куда более надрывным и трагическим).

Вернемся к Чудакову. Роман очень насыщенный вещами, запахами, ощущениями, текст осязаемый, плотный и густой. У каждого персонажа огромная предыстория и легкими штрихами набросанное будущее.

Антон настолько привязан к прошлому своей семьи и своей страны ( да даже не своей, а дореволюционной, совершенной иной России), что кажется настоящее его ( конец 20 века) - просто блеклый, смытый отпечаток с прежней, правильной жизни.
Дошкольника Антона писать учил дед, окончивший семинарию, и выучил будущего пионера писать с ерами, ятями ...и разве что не внушил, что Земля плоская. И эта Дедова плоская земля - самое надёжное и основательное место для выросшего мальчика, юноши , мужчины.

Хороший роман. Надо ещё почитать.
kislaya: (завуч)
Немного о читанном и смотренном в последнее время.

Из приятного и легкого чтения Агата Кристи - "Моя жизнь". Наслаждалась как горячим чаем холодным вечером. Тётка Агата прожила прекрасную долгую и насыщенную жизнь. Её автобиография написано просто и легко, и так же увлекательно как все детективы. Я обожаю Агату Кристи с раннего детства, я вообще поклонник английского детектива. Особенно подробно и любовно описано детство, все мельчайшие мелочи, игры, круг чтения маленькой Агаты. А взрослая Агата живет жизнь моей мечты - она пишет романы и зарабатывает кучу, огромную кучу денег, и непрерывно путешествует - кругосветное путешествие с первым мужем, раскопки в Месопотамии и знакомство со вторым, серфинг в ЮАР, серфинг на Гавайях, путешествие на ближний восток знаменитым "Восточным экспрессом"...

Мои любимые романы
- " Загадка Энд-Хауза" ( там где мы узнаем что Мегги, Марго, Мэдж, Пегги - это все имя Маргарет),
- "Убийство в Восточном экспрессе" ( я мечтала о поездке в таком поезде все детство!),
"Шестнадцать лет спустя" ( это русское журнальное название, оригинальное - "Пять поросят"), в этом романе очаровательный прием рассказа об одних и тех же событиях разными героями.
Отель "Бертрам" ( там слабая детективная линия, но какая Мисс Марпл! И я люблю произведения про отели!),
- "Н или М" - шпионский детектив, где действуют Томми и Таппенс
- "И треснув зеркало звенит" - есть прекрасная экранизация "Зеркало треснуло" с Элизабет Тейлор в главной роли. Из этой истории все девочки СССР узнали об опасности краснухи для беременных. Агата написала этот роман с явно читаемым осуждением голливудской звезды Джин Тирни, которая переболела краснухой когда ждала дочь, ребенок родился слепым, недоношенным и умственно отсталым, и был сдан в спец. интернат.
А название романа - строка из поэмы "Леди Шалот" Альфреда Теннисона .
- "После похорон" - бестактная сестрица Кора задает неудобные вопросы и платится за это жизнью
- "В 4-50 из Паддингтона", "тело в библиотеке", "Убийство в роли викария", "Объявлено убийство", "Карибская тайна ( Мисс Марпл в Вест-Индии) - и "Карман, полный ржи" - по этим романам сняты отличные английские фильмы с Джоан Хиксон в роли мисс Марпл


***
Дочитала "Пастернака"Быкова . Ох и долго же я его мучила... Прекрасный роман изданный в серии ЖЗЛ , я даже плакала в конце - когда главный герой умирал... Вот натурально - плакала потому что Пастернак умирал в Переделкине...
Много навыписывала цитат и мыслей. Поэт Поэтович ( см. ниже про Сорокина) хорошо поработал и хорошо написал.

Книга тяжело заходит, продираешься сквозь липкое начало, и чем ближе к финалу- тем интереснее. Глава об Ахматовой помещена ближе к концу. Очень интересная главы о Цветаевой. Самая глубокая для меня оказалась глава о Сталине - Быков много размышляет о гении и тиране.
-Пастернак упрямо, как минимум трижды сворачивает разговор с пути, предлагаемого Сталиным, не отвечает ни на один вопрос, демонстративно отказывается мыслить в рамках предложенной ему логики. Сознательно это происходило или бессознательно — вопрос отдельный; склоняемся к первому, поскольку к середине тридцатых Пастернак оформил стратегию своего поведения столь же скрупулезно, как и свои главные поэтические высказывания. Он уже понял, что играть с властью на ее поле значит проиграть по определению,— поскольку главным принципом власти (по крайней мере большевистской) всегда было одно: навязать противнику правила и не признавать их для себя.



Нам кажется достоверным, что версии сталинского разговора с Пастернаком курсировали по Москве в тридцатые годы никак не с пастернаковской подачи. Не сумев завербовать очередного поклонника, Сталин решил скомпрометировать собеседника: «Не сумел защитить друга». Только в ответ на это Пастернак начинает распространять собственную версию происшедшего. В пятьдесят восьмом, по воспоминаниям старшего сына, он разъярился, услышав, что и в иностранной прессе мелькает сплетня, будто он плохо защищал Мандельштама:

— От кого, кроме меня, могли они это узнать? Ведь не Сталин же распространял эти сведения!

А кто кроме него? В конце концов, его задача в том и заключалась, чтобы либо сделать Пастернака «своим», либо подорвать его моральный авторитет. А уж каналов для распространения информации у него было, надо полагать, не меньше, чем для ее сбора.
величайшим открытием Пастернака была способность говорить с властью (и вообще с чужими людьми) так, чтобы они ничего не понимали — или, точней, чтобы каждый понимал свое. Нагромождение причастных оборотов, аллюзий, отсылок, кружение вокруг мелочей, пространные отступления, саморугание,— все рассчитано на человека, который слов не расслышит, а гудящую покаянную интонацию запомнит.


Наиболее значимое из «оттепельных» упоминаний Пастернака о Сталине — слова в разговоре с Ольгой Ивинской в 1956 году:

«Так долго над нами царствовал безумец и убийца, а теперь — дурак и свинья; убийца имел какие-то порывы, он что-то интуитивно чувствовал, несмотря на свое отчаянное мракобесие; теперь нас захватило царство посредственностей».

Старший сын записал реплику Пастернака осенью 1959 года:

«Раньше расстреливали, лилась кровь и слезы, но публично снимать штаны было все-таки не принято».

Поразительно, до какой степени эта оценка Сталина совпадает со словами Заболоцкого, сказанными жене за несколько часов до смерти.

«Сталин — сложная фигура на стыке двух эпох. Разделаться со старой этикой, моралью, культурой для него нелегко, так как он сам из нее вырос. Он учился в духовной семинарии, и это в нем осталось. Его воспитала Грузия, где правители были лицемерны, коварны, часто кровожадны. Николай Алексеевич говорил, что Хрущеву легче расправиться со старой культурой, потому что в нем ее нет».

Так жена Заболоцкого записала его слова, сказанные в последнюю ночь — с 13 на 14 октября 1958 года.

Заболоцкий пострадал от Сталина много больше, чем Пастернак. Тем не менее даже он говорил о прямом родстве Сталина со старой культурой и о преемственной связи с ней — тогда как Хрущев уже принадлежал к поколению новых варваров. Речь не о том, что Сталин наследовал дворянской культуре. Речь о том, что он хотя бы знал о ее существовании не понаслышке. Речь, в конце концов, о масштабе. Пастернак ни в коей мере не оправдывал «безумца и убийцу». Он испытывал к нему чувство, которое определить сложно — рискнем назвать его ощущением своей соразмерности. Тридцатые годы немыслимы без великого злодея — и великого поэта, который его уравновешивал, находясь на противоположном полюсе. Пастернака и Сталина связывало нечто большее, чем взаимное притяжение или отталкивание: их связала взаимообусловленность. «Помянут меня — помянут и тебя». Так уж ты, сын художника, не забудь меня, сына сапожника.






***
По настоятельному требованию Саши Кислюка прочла "Теллурию" Сорокина.
Брат так возмущался, что я не читала - аж купил мне книгу.

Ну что, ужасно я люблю Сорокина, и несколько лет охлаждения, после какого то откровенно сатирического "Дня опричника" и очень мутной Ледяной трилогии как рукой сняло.

"Теллурия" круто написана, идеально стилизована, и вообще - многоплановый роман-постапокалипсис. Хоть в школе его давай как квинтэссенцию русской литературы и истории под одной обложкой. Каждая глава написана своим очень ярким и очень разным русским языком.Очень много отсылок к русской литературе. Весь роман как сборнки загадок, намерок, искаженных цитат.

Говна, кстати, почти нет. Мужеложство и насилие умеренно. Очень смешная глава про гарем удов у королевы Шарлоттенбургской ( от имени уда "Кривой-6").

Есть великаны и карлики, псоглавцы, роботы, князья и графья.
Есть скульптурная композиция «Три Великих» - изображает трех роковых правителей России -- «Трех Великих Лысых, трех рыцарей, сокрушивших страну-дракона» Володеньку, Мишеньку и Вовочку.

«Россия была страшным античеловеческим государством во все времена, но особенно зверствовало это чудовище в XX веке. <...> И для сокрушения чудовища Господь послал трех рыцарей». Один разрушил Российскую империю (Ленин), второй — СССР (Горбачев), третий — Российскую Федерацию (Путин). Над изваяниями работал неизвестный скульптор-демократ, пацифист и вегетарианец...

И вот что хочу сказать - всё по мне прекрасно в этом романе, кроме явных отсылок к современности:
- «Магазины помню, в них было много всего лишнего, яркого… Знаете, я даже помню последних правителей России, они были такие какие-то маленькие, со странной речью, словно школьники, бодрые такие, молодые, один на чем-то играл, кажется, на электромандолине».
- «Помню, был какой-то толстяк, по имени Поэт Поэтович Гражданинов, эстрадник эдакий, весельчак, он выходил на сцену всегда в полосатом купальнике и в бабочке, читал нараспев свои смешные стихи, а потом подпрыгивал, делал антраша и хлопал жирными ляжками так, что все звенело. И этот хлопок почему-то назывался «оппозиция».
-«…слив pro-теста начался ровно в 15.35 по московскому времени. Продавленное ранее через сплошные ряды металлоячеек утвержденной и согласованной формы, размягченное и основательно промешанное pro-тесто вытекло на Болотную площадь, слиплось в гомогенную массу и заняло почти все пространство площади».

Я против такой явной злободневности, это ... немного мелко для Крупного романа, а то, что роман Крупный- это безусловно. Не знаю кто там отдал премию Прилепину, это вообще смешно! Это как дать Нобелевскую по литературе кому-то при живом Льве Толстом и Чехове.

Нашла неплохую интерактивную карту Евразии по роману.
http://www.lookatme.ru/mag/how-to/books/197235-sorokin-map

Советую почитать "Теллурию" прямо настоятельно!
***
Посмотрела новые сериалы:
1. Первый сезон "Девочек" ( "Girls") с Линой Дэнем . Лина Дэнем крута. Она сняла сериал с собой в главной роли - про очень некрасивую, нелепую, странную девицу с лишним весом, которая живет в НЙ, совершает дурацкие поступки, спит с придурком и считает себя писательницей.
Живет в квартире которую снимает напополам с лучшей подругой, симпатичной девицей, которая спит с другим придурком, и сначала страдает от его ( придурка) присутствия, а потом от его отсутствия.
Есть и третья девица, крутая и харизматичная, бунтарка-пофигистка. Нелогичные решения и внезапные выходки - её сильное место.

Это Секс в большом городе про молодых и дебильных. Смотреть - прикольно. Второй сезон не хочу, пока что все герои сериала вызывают сильнейшее раздражение:)
если кому лень смотреть- можно почитать рекапы Корпускулы на первый сезон Девочек
начинается вот здесь -
http://corpuscula.blogspot.com/2012/04/girls-1.html


2. Посмотрела три сезона английского сериала "Любовь на шестерых" ( "Coupling"). Очаровательно! Юмор, английский юмор, секс и очень симпатичные персонажи!
Это как "Друзья" только про голый секс и гораздо тоньше.

Сценарист Стивен Моффат гений! И ещё я теперь обожаю актера Ричарда Койла Его можно смело отправлять в Монти-Пайтон (а это у меня главная похвала)!

3. Начала пересматривать свой сериал душевного комфорта - "Отель Вавилон". Как же я люблю все про отели! Это тоже английский сериал, с колоритными персонажами и очень обаятельными актерами.
kislaya: (2009)
Текущее :Еду в Израиль с мамой и Митей. На бар-мицву сыночка подруги.
***
Рубрика СЯУ*: Сигареты в Австралии стоят 20 австралийских долларов за пачку!

***
Слушаю "Суера-Выера" Юрия Коваля. Полный, незамутненный чистый безпримесный восторг. Мне так смешно и хорошо, что прямо нехорошо. Читает Клюквин. Леша [livejournal.com profile] mitrey спасибо тебе огромное!

Это абсолютно невероятно аполитично вневременной юмор. Как Джером наш Клапка Джером.

***
Продолжаем рубрику СЯУ: Полли - это уменьшительное от Мэри! То есть наше тётя Полли - тётя Тома Сойера - на самом деле тётя Мэри? Йолки!

***
Купила себе немного детской мечты. Толстую книгу детского художника-карикатуриста Александра Семёнова. Детишки около 40 лет должны помнить - в журнале "Мурзилка" выходил роман с продолжениями "Ябеда-Корябеда и её лазутчики". Жадина-Говядина, Солёный, Барабан, Дора-Дора, Помидора, Локоть, Коготь и Кулак...

Мурзилка и хорошие ребята противостоят злой волшебнице Ябеде Корябеде, которая хочет научить школьников прогуливать, обманывать, нарушать правила дорожного движения, плохо учиться в школе...

Митя в восторге!

***
Новый год был ознаменован приятными сувенирами - Календари от netprint.ru. Удобные шаблоны на сайте, очень приличное качество бумаги - я заказывала Royal A3. А вот фотокнига мне не понравилась ( плохая склейка), бюджетный календарик на стол тоже. Поэтому могу советовать только Royal A3. Ярко, симпатично, хороший подарок для мам на 8 марта.
***
Сходили на три ёлки. Ёлки без подарков Мите канали только если идти в буфет:


***
Перед Новым годом меня охватило пряничное безумие.
Рецепт базового теста для лебкухен взяла у массаракш10 -
http://massaraksh10.livejournal.com/36265.html
Пряники :


Домик :


*** Раз пошла новогодняя тема - вот вам зимняя я:

Корпоратив:


Пришла с юбилея нашего дорогого друга Андрея Рогожкина:



Пошли с Танечкой в НОЧНОЕ :


* Сегодня Я Узнал (а)
kislaya: (Нюша читает книжку)
Обещала написать список книжек для мальчика 10 лет, который хочет читать героическое и про подвиги. В частности, вдохновился Гулей Королевой. Книга " Четвертая высота" Елены Ильиной - и моя любимая. Она очень советская и патриотическая. И очень талантливо написанная. Елена Ильина на минуточку Лия Яковлевная Прейс, урожденная Маршак, сестра Самуила Яковлевича. Гуля Королева из книжки Ильиной была моим идеалом в детстве. Спортивная, аккуратная, собранная и очень энергичная. Я только не могла читать концовку книги. Родив маленького сына Ёжика, Гуля записалась добровольцем на фронт и героически погибла. Это было очень страшно и нелепо. Девочки неполных 23 лет не должны гибнуть, забрасывая гранатами вражеских солдат в окопе. Тем более, если в тылу есть маленький Ёжик.

Вернемся к списку.
Р.Л. Стивенсон "Черная стрела" и "Остров сокровищ"
Эстер Форбс "Джонни Тремейн"
Август Ниман "Питер Мориц юный бур из Трансвааля
"Он упал на траву" Драгунский
"Принц и нищий" Марк Твен
"Республика Шкид" Л. Пантелеев
"Сын полка" Валентин Катаев
Трилогия Вигдоровой "Дорога в жизнь", "Это мой дом", "Черниговка"
В.И. Мухина-Петринская "Смотрящие вперед" и "Обсерватория в дюнах"

а добрые и умные люди дополнили напомнили про
"Король Матиуш" Януш Корчак ( но он больше гуманистический, чем про Героизм)
"Капитан сорви голова" Луи Буссенар ( этот лихой , да!)
"Капитан Фракасс" Теофиль Готье ( это про любовь и честь больше)
"Одиссея капитана Блада" Сабатини ( это дааа! Пираты!)
Фрегат Паллада
Конан Дойль - исторические романы в частности
Джека Лондона можно,
Феню Мору Купера про индейцев

***
Начала я почему то с "Сына полка" и Катаева.
Повесть "Сын полка" рассказывает о вполне реальной истории Вани Солнцева, сироты-найденыша, подобранного военной частью.
Катаев - один из моих любимых сов-писов. Про Петю и Гаврика и "Алмазный мой венец" - это вообще гениально. "Сын полка" более коньюнктурное произведение, но весьма и весьма.

***
Читала про "детей полка" в целом и узнала про такую замечательную женщину как Дочь Кексгольмского полка.

Когда Эраст Петрович Фандорин разыгрывал свой турецкий гамбит, то есть во время Русско-Турецкой войны 1877 года, Кексгольский полк из Варшавы подобрал на территории современной Болагрии маленькую турецкую девочку по имени Айше. Приняли буквально из рук мертвой или умирающей матери. Ей сшиль платьице из шинели и полюбили ее всем полком. Увезли с собой в Варшаву, отдали сначала в монастырь, а потом - по личной просьбе между прочим царя Александра II - и в престижный Александро-Мариинский институт благородных девиц. Айше была крещена как Мария. На ее содержание был создан фонд Кексгольмского полка,куда отчисляли по 1 % жалования все ее "отцы". По выходным опекуны ездили и проведлывали свою доченьку, привозя ей сладости и подарки. Мария росла очень послушной и прилежной. Когда к ней посватался настоящий военный жених - ему пришлось просить её руки у всего полка. Мария Кексгольмская стала примерной женой и матерью двух сыновей. Во время Второй мировой войны она немедленно отправилась на фронт как сестра милосердия и особенно интересовалась сведениями о раненых кексгольмцах. В фронтовом госпитале она заразилась туберкулезом, от которого и скончалась в 1920 году.

**

Параллельно начиталась и про Валентина Катаева, известного нехорошего человека и автора хороших книг.

То, что Валентин Катаев - старший брат Евгения Петрова ( Катаева), соавтора "Двенадцати стульев и золотого телёнка" все знают.

***

Евгений Петров выведен под именем Павлика Бачея, младшего брата главного героя, маленького сладкого мальчика, в полуавтобиографической трилогии "Волны Черного моря". Бачей - девичья фамилия матери братьев Катаевых.

***

Катаев был сибаритом и женолюбцем. При том практически всю жизнь был женат на одной и той же прекрасной во всех смыслах женщине, Эстер Бреннер, которую звал Эста. Эстер Катаевой посвящен "Белеет парус одинокий", лучшее и знаменитейшее произведение Катаева.
Исторический анекдот :
Катаев после ночи гульбы, полупросыпаясь рядом с женой, произносит: "Эстер, поедем к блядям..."

***

В "Двенадцати стульях" Катаев изображен как инженер Брунс и знаменитый вопль - "Мусик! Мууусик! Готов гууусик?!" видимо звучал так " ЭЭЭЭЭЭстаааа!"

***

Катаев считал себя учеником Бунина, и более того - сам Иван Алексеевич, сложный человек, так считал.

В своих "Окаянных днях" Бунин оставил восхищенное-возмущенное описание молодого талантливого одессита в 1919 году:
"Был В. Катаев (молодой писатель). Цинизм нынешних молодых людей прямо невероятен. Говорил: «За сто тысяч убью кого угодно. Я хочу хорошо есть, хочу иметь хорошую шляпу, отличные ботинки…»


Нашла прекрасное определение (Александр Нилин, сосед по Переделкину, в своих воспоминаниях):

...Но, к огорчению всех благородных и порядочных людей, рискну сказать, что дару Катаева ничего не вредило..."


Интересно жили люди!
kislaya: (Нюша читает книжку)
[livejournal.com profile] xenia_mesot напомнила про мемуары Данелии " Безбилетный пассажир" и "Тостующий пьет до дна".
Во-первых, если кто не читал - почитайте! Хоть где, хоть здесь ...http://e-libra.ru/read/209731-bezbiletnyj-passazhir.html
Во-вторых, если кто не слушал - послушайте, хоть например тут:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2310341
Юрий Заборовский гениально начитал - негромко, глуховатым голосом ( приглушая свой обычный густой звук), со сдержанной иронией, как и надо это читать.
В третьих, вышла третья часть- "Кот ушел, а улыбка осталась". Это заключительная часть, и она отличается.
Данелия писал более грустно, более открыто, более эмоционально, немного более ...по старчески...
Ну и описывает он другие годы - перестройку. Которая отвратительна и беспринципна, лиха и фантастична.

Она слабее первых двух, но тоже очень хороша!
а для удовольствия - цитата:
Чтобы разрядить обстановку, помполит попросил рассказать, о чем будет наш фильм. Я рассказал.
— Ну как, нравится?
— Нравится, — вяло похвалили матросы. — Но лучше бы сняли про красивых женщин, рестораны с музыкой и пляж в Сочи…
Вечером к нам в каюту зашел старпом Геннадий Бородулин, с которым мы за время плавания подружились. Хотя на корабле был сухой закон, он его нарушил и принес бутылку спирта. Выпили. Бородулин сказал, чтобы мы не расстраивались:
— Ребят можно понять. Четвертый месяц в море. А сюжет у вас нормальный. Вот только женщины нет.
— Как нет? А Мария?
— Мать сына боцмана? Не то — она в возрасте. Надо молодую, красивую.
— Не обязательно…
— Давай проверим.
Бородулин повел нас в радиорубку и попросил радиста связать его с «Новой Сибирью»:
— Новая Сибирь, Новая Сибирь, я Леваневский, — начал вызывать Комаров в микрофон. — Как слышите? Прием.
— Я Новая Сибирь. Слышу вас, Леваневский, прием.
Комаров передал микрофон Бородулину.
— Новая Сибирь, у нас на борту Тимофеева. Она просит подтвердить условия. Как понял? Прием, — сказал Бородулин.
— Ничего не понял. Какая Тимофеева?
— Лидия Петровна, сорок первого года рождения (в то время 21 год), выпускница кулинарного техникума. Следует по вашему запросу к вам на станцию помощником повара. Просит подтвердить двойной оклад, полярные и трехмесячный отпуск. Прием!
— Что-то путаете вы и ваша Тимофеева. Мы никаких запросов никому не посылали. Конец связи.
— И что мы проверили? — спросил я.
— Это только конец первого акта, — сказал Бородулин. — Антракт.
Антракт был недолгим.
— Леваневский, Леваневский, я остров Беннет! Как слышите, прием? — заговорила рация.
— Вас слышу, прием.
— Ошибка в предписании! Помощника повара запрашивали мы! Как поняли, прием!
— Леваневский, я Новая Сибирь! На связи начальник станции. Товарищ, который с вами говорил, не курсе, он гидролог. Беннет врет! Тимофееву мы вызывали! Как поняли, прием?
— Леваневский, я Айон! Как слышишь, я Айон!
— Слышу тебя, Айон.
— Соедини с Тимофеевой.
— Что я тебе, телефонистка?
— Тогда срочно сообщи — Айон предлагает ей должность помощника повара и фельдшером по совместительству! Как понял, прием!
— Айон, я Новая Сибирь. Какого хера ты лезешь! Мы человека вызывали, он к нам едет! Мы ему двойной оклад даем!
— Леваневский, я Беннет. Скажи Тимофеевой, берем ее шеф-поваром и заместителем начальника станции. С оплатой годичного отпуска!
— Беннет, что ты несешь, твою мать! Какой замнач? Вас там всего двое!
— Ну как, — спросил нас Бородулин, — достаточно? Или продолжим радиопостановку?
— Достаточно, — сказал Конецкий. — У меня был в первом варианте подобный эпизод.
— Тогда финальный монолог. — И в микрофон: — Айон, Сибирь, Беннет! Довожу до вашего сведения: только что получена радиограмма. Начальник Главсевморпути товарищ Афанасьев предлагает Тимофеевой должность своего первого заместителя и по совместительству — директора столовой. С полной оплатой бессрочного отпуска. Тимофеева берет тайм-аут для принятия окончательного решения. Конец связи. Отключайся, — сказал Бородулин радисту.
kislaya: (Нюша читает книжку)
Случайно всплыло из недр прежнего жж имя и ссылка - прекрасные рассказы сумасшедшей и очень талантливой Юли Шмуклер.

Оторваться невозможно! Я читаю и понимаю - что это же я, я давлюсь этой ненавистной едой в деском саду и со мной происходит это чудо, всё так и было, откуда она знает?

Раз тут так много последнее время про книжки - скопирую сюда рассказ ЧУДО.



Однажды Бог явился мне и сотворил чудо. Конечно, как-то трудно представить себе, чтобы столь грозный, мстительный, со всклокоченными сединами старец, каким является Адонай (в Библии его имя заменено двумя почтительными черточками) мог заинтересоваться такими пустяками, как четырехлетняя девочка в детском саду при картонажной фабрике имени Розы Люксембург. Тем не менее, чудо произошло; мне остается только рассказать о нем, честно и правдиво, чтобы другие тоже могли надеяться; а кроме того -- для учета, ибо чудес-то настоящих -- раз, два, и обчелся, а мое, между
прочим, не из худших.
Род мой со стороны отца был великолепен.
Прадед, реб Бенци, управлял имениями польского графа, так и хочется сказать -- Потоцкого. Суть, конечно, не в Потоцком, а в том, что реб Бенци управлял имением один, руководствуясь в основном библией и талмудом, и держа в голове двойную бухгалтерию, дебет-кредит, а также все, что могло
понадобиться впредь. По нынешним понятиям, на это потребовался бы небольшой главк с райкомом впридачу, и через пару лет Потоцкий ходил бы с шапкой по вагонам. Реб же Бенци, как крупный администратор, не только умножил чужие богатства, но и себя не забыл, -- потому что добрые дела требуют денег, а
реб Бенци любил делать добрые дела.
Каждый, кто хотел есть, мог зайти в его дом и сесть за общий стол. Каждый, кто нуждался, мог попросить у него денег и получить их. Он давал приданое бедным, но добродетельным девушкам, содержал вдов и сирот и платил за их обучение (сирот, разумеется).
Поэтому известен он был как "святой реб Бенци", и через полвека после его смерти, на семинаре по расширению возможностей автоматов (бывает такое), совершенно православного вида гражданин, уставший от тягомотины, которую нес докладчик, спросил меня: "Правда, что у тебя дед был святой?". И я ответила:
"Правда".
Это память о реб Бенци таинственными и окольными путями добралась из местечка Мосейки за тысячи верст в напыщенное и бездарное здание, где все ревностно расширяли свои возможности, и зеленым огоньком зажглась у моей груди.
Деньги свои реб Бенци практически роздал, и сын его, реб Эля, мой дед, был мечтатель, композитор и музыкант. Главная страсть его жизни горела в коричнево-золотом теле скрипки, на которой он выучился играть самоучкой -- и играл так, что из всех, самых отдаленных местечек, собирались евреи и
плакали, слушая его. Заправляла домом бобе Фрейде, его жена, здоровенная и очень серьезная женщина, и она-то родила моего отца, который был совсем уж ни на кого не похож.
В восемь месяцев он пошел, в два года -- скакал верхом, в три -- поехал на корове, держась за рога. Корова с перепугу понеслась в хлев и изо всей силы трахнула отца о низкую притолоку. Бобе Фрейде осмотрела его, выпорола, когда он пришел в себя, вожжами, запрягла коня и, гикая, сама отвезла сына к
доктору -- у мальчика была сломана рука. Коня бобе Фрейде загнала -- так она торопилась.
В пять лет отец упал в колодец, в десять -- один, зимней ночью, стоя в широких розвальнях и нахлестывая обезумевшую лошадь, ускакал от стаи волков, бросив им шапку и рукавицы. Если бы лошадь споткнулась -- они оба пропали бы. Но лошадь не споткнулась. Ничего такого не случалось, что могло бы загнать в землю вольную эту душу, хотя поводов было больше, чем достаточно, и отец вырос высоким, стройным, с мощной грудью и тонкой талией. И всегда он был весел и светел, как украинская вечерняя заря -- и драться умел поразительно.
В 14 году он один сцепился с четырьмя подвыпившими русскими парнями, защищая честь скромной еврейской девушки, жених которой убежал в кусты при первом намеке на опасность. По свидетельству жениха, наблюдавшего драку издали, парни у отца летали "как галушки".
В 16 году в городе Киеве, не имея права жительства, будучи дезертиром и без копейки в кармане, отец садился в трамвай, когда его схватил за воротник жандармский полковник: "Стой, жидок, ты куда?".
И отец развернулся и дал ему в зубы -- этим его поступком я горжусь, как гордятся в каком-нибудь английском роду пожалованием рыцарства за научные заслуги. Когда собралась толпа, отец сбежал и поехал жениться на моей маме (свадьба была назначена на следующий день), которая из-за него
ушла из дому и всю жизнь обожала -- да и с кем, собственно, можно было его сравнивать?
А что за жизнь для него началась, когда он сел за руль машины! Он догонял на машине поезда, и падал на машине в пропасть, и раз на него наехал паровоз -- мама в ужасе закрывала глаза и молилась, а ему хоть бы что, он только бахвалился и смеялся, и даже советская власть ничего не могла с ним
поделать, -- по крайней мере, на первых порах.
В 37 году, когда в местной газете нашего городка появилась статья "Остап Бендер в Укрлеспроме", посвященная отцу, он не стал дожидаться, пока его возьмут, а уволился и мотанул в Москву. Сперва он ночевал на вокзалах, а потом устроился в какой-то захудалой конторе -- и даже начальником: русских интеллигентов советская власть давно искоренила, и вынуждена была пользоваться евреями, которые в силу природной живости и склонности к энтузиазму тянули самые безнадежные дела. Старый дом с сиреневым садом отец сменял на комнату в коммунальной квартире и забрал в Москву семью: жену, сына и дочь, двадцатилетних, и меня, двухлетнюю.
Я родилась также в результате некоторого странного случая: ночью, во сне, моей маме явились святой реб Бенци и реб Эля, оба к тому времени покойные, и очень просили, умоляли родить им еще одного ребенка, причем обещали мальчика с голубыми глазами. Старики знали, что говорили. Мамины
дети рождались с карими, а у отца были голубые глаза -- и мама всю жизнь мечтала о сыне с голубыми глазами. К тому же она сильно уважала обоих дедов, а перед реб Бенци просто трепетала.
Папа и дети-студенты были в ужасе от маминого мероприятия, но кроткая кареглазая мама один раз в жизни настояла на своем -- и, конечно, прокинулась -- родила в сентябре 36 года девочку с карими глазами. Знакомые хихикали -- все это было безумно неприлично -- а брат отказывался даже
находиться со мной в одной комнате. В Москве, поскольку комната была единственная, его претензиям пришел конец, да и ситуация переменилась: я уже была всеобщей любимицей, веселой и смышленой; я пела, плясала, читала стихи -- и меня баловали до невозможности, умирали надо мной со смеху, удивляясь,
как это раньше они могли жить без меня.
Даже соседи по квартире, Акардий Иванович, как я звала его, и Екатерина Федоровна, обожали меня (детей у них не было), заманивали в свои полутемные комнаты и развращали пирожными. Екатерина Федоровна была лет на десять старше Акардия Ивановича, но оставалась еще очень свежей, полненькой блондинкой с бледно-голубыми глазами навыкате и немецким фарфоровым лицом. Акардий Иванович, наоборот, был высокий, темный и у него часто болело сердце. Зарабатывал он на жизнь малеванием портретов вождей масляными красками. Однажды я забралась к нему под стол, где подсыхал очередной вождь и, как могла, разукрасила его, в оранжевых и лиловых тонах, насколько мне помнится, Акардий Иванович чуть не умер от ужаса -- утром вождя надо было сдавать -- страшно кричал и топал ногами, а я ревела, и меня отмывали керосином. После этого он звал меня не иначе, как "свинья-художница", и любил пуще прежнего.
В один из приступов Акардий Иванович упал на улице и слег надолго. Екатерина Федоровна преданно ходила за ним, а потом стала просить отца устроить ее на работу: надо было кормиться. Шел 39 год, война с белофиннами. Трудность заключалась в том, что специальности Екатерина Федоровна не имела,
до того не работала, и часть дня должна была находиться дома, чтобы присматривать за Акардием Ивановичем. Отец нашел поистине соломоново решение -- взял ее в свою контору курьером, так что она всегда могла поехать с каким-нибудь поручением и по дороге завернуть домой.
И вот тут удача покинула отца. Рано или поздно, этого, конечно, следовало ожидать, но все так привыкли к его неуязвимости, так верили в его счастливую звезду, что совсем перестали бояться -- а отец тем временем, был уже обречен.
Попался он, конечно, на добром деле.
В лучших традициях деда Бенци отец организовал на своей работе снабжение сотрудников дешевыми продуктами: раз в месяц экспедитор собирал со всех деньги и на казенной машине отправлялся подальше от Москвы, за картошкой, маслом и крупой, благодаря чему еще тлела жизнь мелких строителей
коммунизма (социализм, как известно, был уже выстроен). Настоящий, смертельный голод настал позднее, во время войны с немцами, но и тогда было уже достаточно плохо, чтобы сотрудники очень дорожили своими харчами и на разные лады выражали отцу признательность.
Тем не менее, кто-то не удержался и направил в соответствующие инстанции скромное письмо с вопросом: а позволительно ли в наше советское время такое безобразие? И не наживается ли, упаси бог, начальник на разнице цен?
Отец, предвидя подобные сомнения, никогда не заказывал продуктов для себя и участия в дележе не принимал. Однако была организована авторитетная комиссия, которая вскоре получила ценное признание:
нашелся человек, который подписал заявление о том, что отец лично продал ему бутылку подсолнечного масла по цене, вдвое выше государственной.
Этим человеком оказалась Екатерина Федоровна.
Почему она это сделала? Никто так и не смог объяснить мне; мама говорила -- из зависти. Одной вещи Екатерина Федоровна все же боялась -- чтобы Акардий Иванович не узнал и не ушел из дому. Это были подсознательные страхи, бояться, в сущности, было нечего -- она знала, что мама никогда не
скажет Акардию Ивановичу, только что выжившему, больному. Она была настолько уверена, что когда утром, после того, как взяли отца, мама, шатаясь, вышла на кухню, она сказала холодно: "Сегодня ваша очередь" -- и мама мыла в тот день места общего пользования и коридор.
Страшная это была ночь, когда забирали отца. Часа в три меня разбудили, вытащили из кроватки, и те, кто делал обыск, какие-то военные, в хаки, стали рыться в моей постели -- искали драгоценности. Шкаф распахнул свои дверцы, сверкая желтыми внутренностями -- все было выброшено, измято, валялось
кучами на полу. На кучи наступали ногами -- и ничего. Середину стола занимало вещественное доказательство -- три куска хозяйственного мыла. Это было все, что нашли у нас. Рядом, в сереньком дорожном пиджачке, скрывавшем его широкие плечи, стоял отец -- и меня поразило, какой он молодой и печальный. Он не поднимал глаз, а рядом, в двух шагах, мама, тихо заламывая руки, все время звала: "Исаак... Исаак..." -- тоже очень тихо, чтобы разрешили. Брат и сестра стояли молча, в одном углу, а я почему-то была одна и все происходящее навеки отпечатывалось на дне моих широко раскрытых глаз.
Потом сказали: "Можете прощаться", и мама бросилась к отцу и начала страстно его целовать -- господи, какая у них была любовь, я только теперь понимаю -- и отец обнял нас по очереди, сына по-мужски (брат старался не плакать), а меня долго прижимал к себе, и целовал, и говорил, чтобы я его
помнила, не забывала, а я шептала, что всегда буду. Потом он отдал меня сестре, ему заложили назад руки -- и увели.
И вступило в наш дом горе, все стало черным. Древним, обреченным движением мама надела на себя черную шапочку, надела прямо, не заботясь, идет это ей, или нет; застегнула черное пальто -- и я понимала, что так надо, что она хоронит себя и всегда теперь такая будет -- черная, сухая и
каменная. Я боялась ее, боялась ее черной шапочки, а она каждое утро будила меня ровно в шесть, когда за окном еще стояла ночь, раздражаясь, одевала меня при электричестве и без четверти семь, чуть только начинало промозгло сереть, мы выходили из дому и молча шли к метро, и молча ехали в
переполненных, грохочущих вагонах, с пересадками, среди таких же, как мы, черных, отчаявшихся людей, и очень важно было занять место, сидеть, а мама все молчала, и я знала, что так теперь будет всегда.
Без четверти восемь она сдавала меня в детский сад, а сама шла на фабрику, склонив голову в черной шапочке; я целый день ждала ее в этом проклятом детском саду, и вечером она приходила за мной, и мы опять мчались, и все кругом грохотало, и мне казалось, что я с ума сойду от этого грохота,
и надо было опять занять место, чтобы сидеть, чтобы выжить, и черные мокрые пальто мазали меня по лицу. Я так уставала, что дома сразу же валилась в кровать -- а утром все начиналось сначала, и мама не замечала меня, и впереди было метро, и грохот, и день ожидания. Меня не любили в детском саду.
Я была какая-то чужая, другая, меня не брали в игры и дразнили. Воспитательницы явно знали насчет отца и были холодны. И я потеряла всю свою бойкость, я забыла все песни, все стихи, все сказки Пушкина, которые до этого знала наизусть -- и про царя Салтана, и про Балду, и про мертвую
царевну ("И встает она из гроба, Ах! и зарыдали оба") -- и я целый день сидела одна, на скамеечке, и шептала себе придуманный разговор, в котором все обстояло очень хорошо. "Что ты корчишь свою физиономию", -- сказала мне раз директриса, проходя мимо, и я долго считала, что "физиономия" --
ругательство, и мне стыдно было рассказать дома, каким словом меня назвали.
Кормили в этом саду тушеной капустой -- на завтрак, обед и ужин, так что я на всю жизнь возненавидела рыжий цвет и запах этого варева, и даже сейчас содрогаюсь, стоит мне его учуять. Есть я капусту не могла -- и не есть тоже не могла -- не было ничего другого; я давилась кислыми листьями и
вспоминала, что отцу положили в передачу твердое розовое печенье. (Я не просила, они сами дали мне кусочек). Но еда, как я понимала, это не главное. В жизни главное -- чтоб любили, чтоб принимали в общую игру, чтоб уважали. И я так мечтала, так хотела выдвинуться в этом детском саду, что пробовала
хорошо вести себя, быть лучше других, никогда не жаловалась и не плакала. А кругом все бегали, дрались, кричали и ябедничали -- и их любили больше. Я просто помешалась на идее выдвижения, и ясно было, что добром это не кончится.
Однажды, когда я сидела на скамеечке, вошла воспитательница с книжкой -- и я сразу узнала обложку. Это была одна из тех книжек, которые мне читали в моей прошлой жизни, и все эти книжки я знала наизусть. И вдруг, в одном мгновенном приступе вдохновения я поняла, что надо делать; сердце мое
забилось и встало, а вслед за ним со своего седалища позора встала и я. "Я могу ПРОЧЕСТЬ эту книжку", -- сказала я твердо, и во время этой величественной лжи мне стало легко и свободно.
Все посмотрели на меня, никто из нашей группы четырехлеток не умел читать, никому и не снилось это волшебное умение -- и вот, нате вам, последние станут первыми! Даже воспитательница отнеслась благосклонно -- и все случилось так, как я хотела: ребята сидели вокруг меня на маленьких
белых стульчиках, а в центре находилась я, и прекрасно декламировала стишки, переворачивая страницы в нужных местах -- потому что я знала все картинки, и знала, что под какой подписано -- и все сошло благополучно, лучшего и желать было нельзя.
Меня хвалили, и поставили в пример, и я целый день играла с уважаемыми людьми, и меня выбирали в некоторых играх -- господи, как это было сладко! Назавтра повторилось то же самое -- опять принесли знакомую книжку, и я опять прочла ее наизусть. Я не могла нарадоваться на свое изобретение; будущее мое казалось обеспеченным. Я и думать забыла, что может найтись такая книжка, которой я не знаю.
Поэтому, когда на третий день меня позвали читать, и все побежали ставить стульчики, я спокойно, как важная персона, подошла к воспитательнице -- и вдруг мир рухнул! ЭТОЙ книги я никогда не видела! Стульчики уже были расставлены, и мой особо -- в середине, а я знала, что все кончено, что
судьба одним ударом разразила меня, что лучше бы мне никогда не рождаться или умереть сейчас же. Стены плыли вокруг в молочном тумане, язык пересох, душа, оглушенная, замерла.
Тело мое, между тем, двигалось к центральному стульчику и держало в руках книжку. "Зачем я иду" -- думала я. -- Надо сказать, и все. Сейчас же, потом еще хуже будет". Между тем, я шла. И села, "Зачем я сажусь? -- думала я. -- Ведь все равно, спасенья нет".
Муки мои были невыносимы; я трепыхалась, как немой карась, осознавший, что он на крючке и каждым движением загоняющий крючок еще глубже. Времени совсем не оставалось, потому что руки уже открыли первую страницу. "Бог, -- вспомнила я, -- бог..." Я твердо знала, что бога нет, но это был не из тех моментов, когда выбирают.
Я раскрыла рот, чтобы сказать, чтобы признаться и покончить с этим делом -- глаза мои упали на строчки... и вдруг я услышала свой голос, который ровно и спокойно произносил то, что было напечатано, в том темпе, в котором я читала наизусть, в котором читаю сейчас! Одна моя половина читала,
а другая с ужасом и восторгом слушала, и окрестности были залиты белым дрожащим светом. Я читала страницу за страницей, как в счастливом сне, и никто не знал, ЧТО происходит -- а я с удивительной отчетливостью видела черные буквы текста, картинки, необычайно яркие, и себя, со стороны, и всех
ребят сразу. Свершалось чудо, свершалось мое спасение -- и в то же время жутко было быть говорящими устами неведомо кого.
Наконец, книжка кончилась. Свет померк, ребята разошлись, а я сидела одна, не в силах встать -- ноги были бумажно-ватные; сидела пустая, как покинутое жилье, с грузом нового знания, которое ощутимо копошилось в моих мозгах, укладываясь; и думала -- что вот, бог, оказывается, существует и как
все это странно. И бог, кажется, любил меня -- хотя я еще была напугана его недавним присутствием и в воздухе таились следы озона, как после грозы. Но главное ощущение было -- невозможность пошевелиться.
Дома, перед сном, я вдруг испугалась, что разучилась читать, и, как была, в трусиках, подскочила к этажерке и вытащила взрослую книгу. Я раскрыла ее наугад, и передо мной встала ясная и отчетливая фраза: "Ее правая грудь была обнажена". Буквочки очень мельчили, но фраза прочлась вся, как единое целое, хотя и оставалась непонятной. Что означало "правая грудь", или "левая грудь"? Грудь у человека имелась одна -- я посмотрела на свою -- и представляла собой дощечку, обтянутую гусиной кожей.
Удивляясь автору и радуясь, что чтение не ушло от меня, я заснула в ту ночь легко и спокойно, сознавая, что меня охраняют, и если понадобится -- спасут.

а вот тут можно почитать
http://lib.ru/NEWPROZA/SHMUKLER/rasskazy.txt
или тут
http://flibusta.is/b/50846/read
kislaya: (Нюша читает книжку)
На Майорке в горах и ущельях мы часто видели растение с удивительным ароматом и очень яркими мелкими каплевидными цветочками. Растение низкорослое, кустистое, листики как хвоя – мелкие и игольчатые.

 photo IMG_0982.jpg

Дома я его опознала – это Вереск.

Вечнозелёный, сильно ветвящийся кустарничек с мелкими трёхгранными листьями. Цветки мелкие, в однобоких кистях. Чашечка длиннее венчика, окрашена, как и венчик, в лилово-розовый цвет. Очень хороший осенний медонос, даёт продуктивный взяток в период, когда уже отцвели другие медоносы. Мёд тёмно-жёлтого и красно-бурого цвета, густой, ароматный, слегка терпковатый,

Дома мы с Митей начали штудировать старинный том Маршака, я его показывала на днях.

Наш с братом детский еще. Брат последние 10 лет читал его моим племянничкам в Израиле и вот вернул на доисторическую родину.

И я сразу решила пустить тяжелую артиллерию на предсонное чтение – Балладу Стивенсона « Вересковый мёд».
Кто такой Стивенсон Митька знает из нашего любимого мультика «Остров сокровищ»«… повесть про пиратов, написал когда-то Роберт Льюис Ственсон…»

Баллада – его любимая стихотворная форма – «Балладу о маленьком буксире» Бродского слабо выучить?
Итак, я милым голосом ( для смягчения) начала читать страшную средневековую балладу в переводе Маршака.

Из вереска напиток
Забыт давным-давно.
А был он слаще меда,
Пьянее, чем вино.
В котлах его варили
И пили всей семьей
Малютки-медовары
В пещерах под землей.

Пришел король шотландский,
Безжалостный к врагам,
Погнал он бедных пиктов
К скалистым берегам.
На вересковом поле
На поле боевом
Лежал живой на мертвом
И мертвый - на живом.

Лето в стране настало,
Вереск опять цветет,
Но некому готовить
Вересковый мед.
В своих могилках тесных,
В горах родной земли
Малютки-медовары
Приют себе нашли.

Король по склону едет
Над морем на коне,
А рядом реют чайки
С дорогой наравне.
Король глядит угрюмо:
"Опять в краю моем
Цветет медвяный вереск,
А меда мы не пьем!"*

Но вот его вассалы
Приметили двоих
Последних медоваров,
Оставшихся в живых.
Вышли они из-под камня,
Щурясь на белый свет, -
Старый горбатый карлик
И мальчик пятнадцати лет.

К берегу моря крутому
Их привели на допрос,
Но ни один из пленных
Слова не произнес.
Сидел король шотландский,
Не шевелясь, в седле.
А маленькие люди
Стояли на земле.

Гневно король промолвил:
- Пытка обоих ждет,
Если не скажете, черти,
Как вы готовили мед!
Сын и отец молчали,
Стоя у края скалы.
Вереск звенел над ними,
В море - катились валы.

И вдруг голосок раздался:
- Слушай, шотландский король,
Поговорить с тобою
С глазу на глаз позволь!
Старость боится смерти.
Жизнь я изменой куплю,
Выдам заветную тайну! -
Карлик сказал королю.

Голос его воробьиный
Резко и четко звучал:
- Тайну давно бы я выдал,
Если бы сын не мешал!
Мальчику жизни не жалко,
Гибель ему нипочем.
Мне продавать свою совесть
Совестно будет при нем.
Пускай его крепко свяжут
И бросят в пучину вод,
А я научу шотландцев
Готовить старинный мед!

Сильный шотландский воин
Мальчика крепко связал
И бросил в открытое море
С прибрежных отвесных скал.
Волны над ним сомкнулись.
Замер последний крик...
И эхом ему ответил
С обрыва отец-старик.

-Правду сказал я, шотландцы,
От сына я ждал беды.
Не верил я в стойкость юных,
Не бреющих бороды.
А мне костер не страшен.
Пускай со мной умрет
Моя святая тайна -
Мой вересковый мед!
*
В моем издании Маршака так:
Король глядит угрюмо:
"Опять в моем краю
Цветет медвяный вереск,
А меда я не пью!"


Маршак не первый переводчик баллады. В 1937 году её на русский перепёр Коля Чуковский, сын Корнея Ивановича. Про Колю я читала у Одоевцевой. Как и Одоевцева Николай Чуковский был учеником Гумилёва в поэтической студии в 1921 году.

Никоалй Чуковский перевел Эль как Пиво ( что ближе по смыслу к Элю чем Мёд). Сам перевод менее ровный и поэтичный, то слишком высокопарный, то сниженный. Но тоже очень интересный:

Вересковое пиво
Рвали твердый красный вереск
И варили из него
Пиво крепче вин крепчайших,
Слаще меда самого.
Это пиво пили, пили
И на много дней потом
В темноте жилищ подземных
Засыпали дружным сном.
Но пришёл король шотландский,
Беспощадный для врагов,
Он разбил отряды пиктов
И погнал их, как козлов.
По крутым багровым скалам
Он за ними вслед летел
И разбрасывал повсюду
Груды карликовых тел.
Снова лето, снова вереск
Весь в цвету, - но как ту быть,
Жаль живые не умеют
Пива сладкого варить?
В детских маленьких могилках
На холме и под холмом
Все, кто знал, как варят пиво,
Спят навеки мертвым сном.
Вот король багряным полем
Скачет в душный летний зной,
Слышит сытых пчёл гуденье,
Пенье пташек над собой.
Он угрюм и недоволен.
Что печальней может быть -
Править вересковым царством,
Пива ж сладкого не пить.
Вслед за ним вассалы скачут
Через вереск. Вдруг глядят:
За огромным серым камнем
Двое карликов сидят.
Вот их гонят и хватают.
В плен попали наконец
Двое карликов последних -
Сын и с ним старик отец.
Сам король к ним подъезжает
И глядит на малышей -
На корявых, черноватых
Хилых маленьких людей.
Он ведет их прямо к морю,
На скалу, и молвит: - Я
Подарю вам жизнь за тайну,
Тайну сладкого питья.
Сын с отцом стоят и смотрят:
Край небес широк, высок.
Жарко вереск пламенеет,
Море плещется у ног.
И отец внезапно просит
Резким, тонким голоском:
- Разрешите мне тихонько
Пошептаться с королём.
Жизнь для старца стоит много,
Ничего не стоит стыд.
Я тебе открою тайну, -
Старый карлик говорит.
Голос тонкий, воробьиный,
Тихо шепчет в тишине:
- Я тебе открою тайну,
Только сына страшно мне.
Жизнь для юных стоит мало,
Смерть не стоит ничего,
Все открыл бы я, но стыдно,
Стыдно сына моего.
Ты свяжи его покрепче
И швырни в пучину вод!
Я тогда открою тайну,
Что хранил мой бедный род.
Вот они связали сына,
Шею к пяткам прикрутив,
И швырнули прямо в воду,
В волн бушующий прилив.
И его пожрало море,
И остался на скале
Лишь отец старик - последний
Карлик-пикт на всей земле.
-Я боялся только сына,
Потому что, знаешь сам,
Трудно чувствовать доверье
К безбородым храбрецам.
А теперь готовьте пытки.
Ничего не выдам я,
И навек умрет со мною
Тайна сладкого питья.


Митя впечатлился балладой. Его поразило, то что отец просит убить сына (пора уже читать про Авараама и Исаака!). Видимо мой ежедневный припев – что сыночек это самое ценное и самое прекрасное в жизни – ему внедрился в мозг. Я объяснила ему, что отец на самом деле поступает гуманно – кровожадный король всё равно бы убил пиктов, так что лучше погибнуть мгновенно, а не после пыток. Отец таким образом уберегает сына от костра и прочих ужасных вещей.
Митя согласился, что без пыток оно, пожалуй, лучше. Но потом спрашивает « Но почему старый карлик не научил шотландцев варить мёд? Ведь тогда их не убили бы?» Пришлось рассказывать ему про заветную тайну, честь, месть, про то. что истребитель всех пиктов недостоин пить мёд. Ну и зачем жить совершенно одним маленьким людям в мире где не осталось никого кроме из врагов?
Митя ее подумал и говорит – «А зачем они вышли из-под камня? Почему они сами себя не убили, раз они остались одни-одинешеньки? Зачем показались королю?»
Философствуем, короче!

Балладу многие помнят по необычному мультфильму 1974 года. Мультфильм не для детей, меня лично такой видеоряд в детстве пугал. Но в память врезался.
Из интересного – в тексте мультфильма политкорректно отсутствуют шотландцы.

kislaya: (Нюша читает книжку)
Я обожаю биографические и мемуарные книги. Прочла их в достаточном количестве и не насытилась до сих пор.

Чарли Чапли, Ингрид Бергман, Рина Зеленая, Наталья Ильина, Наталия Сац, Василий Катанян, Елена Кузьмина, Юрий Никулин, Алексей Козлов, Андрей Макаревич, Александр Вертинский, Александр Городницкий...

Все они идут рядом со мной, со своими воспоминаниями, своей юностью, детством, ошибками, мужьями, разочарованиями, победами, потерями, друзьями и злопыхателями.

Начала я подсаживаться на биографии в детстве.



1.Януш Корчак
 photo IMG_2110.jpg



В мою старенькую книгу входят две автобиографические повести Корчака "Когда я снова стану маленьким" и "Лето в Михалувке" ( в оригинале "Мошки, Йоськи и Срули").


Великий педагог и гуманист Януш Корчак (настоящее имя - Генрик Гольдшмидт) вырос в Варшаве в обеспеченной ( дедушка врач, отец адвокат) ассимилированной еврейской семье в конце XIX века. Варшава была частью царской Российской империи, соответственно Генрик учился в русской гимназии, на русском языке.

В книге "Когда я снова стану маленьким" Корчак простым и ясным языком рассказывает о своем детстве, о родителях, о маленькой трогательной сестре Иренке (Анне), о гимназии, о друге Манеке, о щенке Пятнашке, о своей первой любви- Марыне из Вильно.

...И я спрошу, словно нехотя: "Марыня, это красивое имя?" Или скажу, что у нее красивая голубая лента в волосах. Или еще спрошу, почему у нее, когда она смеется, делаются ямочки?
Но только я что-нибудь спрошу или скажу, как сейчас же начнут допытываться: "А она тебе нравится? А ты бы на ней женился?"
Начнутся дурацкие шутки, уж я знаю...


Интересная деталь - влюбленный Генрик дарит Марыне открытку с ангелом,с какой то христианской символикой что очень нетипично для еврейского мальчика. Видимо семья Гольдшмидтов была не просто ассимилированной, но несколько полонизированной.

Вся книга наполнена Любовью как к детству, так и к ребёнку вообще. Корчак любит детей и несёт эту мысль сквозь свою жизнь и творчество.

Взрослому никто не скажет: "Выметайтесь", а ребенку часто так говорят. Взрослый хлопочет - ребенок вертится, взрослый шутит - ребенок паясничает, взрослый подвижен - ребенок сорвиголова, взрослый печален - ребенок куксится, взрослый рассеян - ребенок ворона, растяпа. Взрослый делает что-нибудь медленно, а ребенок копается. Как будто и в шутку все это говорится, но все равно обидно. "Пузырь", "карапуз", "малявка", "разбойник" - так называют нас взрослые, даже когда они не сердятся, когда хотят быть добрыми. Ничего не поделаешь, да мы и привыкли. И все же такое пренебрежение обидно.


Мы забыли, что еще недавно, каких нибудь сто лет тому назад, детей считали "недовзрослыми". Взрослыми, только слабыми, глупыми и низкого уровня. Испорченными и бесполезными. Ценность детской жизни (не то что слезинки) была сомнительна. И вот Корчак пишет про детские слёзы:

Почему взрослые не уважают детских слез? Им кажется, что мы плачем из-за любого пустяка. Нет. Маленькие дети кричат, потому что это их единственная защита; поднимет крик - кто-нибудь да обратит внимание и придет на помощь. Или уж с отчаянья кричат. А мы плачем редко и не о том, что самое важное. Если уж очень больно, то покажется одна слезинка, и все. Ведь и со взрослыми так бывает, что в несчастье вдруг застынут, высохнут слезы...
И уж реже всего заплачешь, когда взрослые сердятся, а неправы. Опустишь голову и молчишь. Иной раз спросят, а ты не отвечаешь. Даже и хочешь ответить, но только пошевелишь губами, а сказать не можешь. Пожмешь плечами или что-нибудь буркнешь под нос. Потому что в голове у тебя пусто, только в груди немое отчаяние и гнев.
Часто даже не слышишь, что кричат, ни единого слова не разберешь. Даже не знаешь, в чем дело. Только в ушах звон.


Корчак пишет очень душещипательно и точно. Слова и мысли так искренни, тонки и пронзительны, что часто наворачиваются слёзы.

...Подходит Ирена (сестрёнка): - Где ты был?
Я говорю: "Уйди", потому что только что прочел задачу и не очень-то понимаю, как ее решать. А Ирена стоит. Тогда я говорю:

- Я был там, где горело. Ну, уходи!
- Что горело?

Ведь все равно не поймет. Но я терпеливый.
Я говорю:
- Горела керосиновая лавка.
- Почему?
- Потому что у тебя нос сопливый. Пойди утрись!

Она застыдилась и отошла. Мне ее жалко. Зачем я так грубо сказал? <... > Я говорю:
- Пойди сюда, расскажу!

А она уже ушла. Наверное, обиделась. И я снова читаю задачу, потому что завтра первый урок арифметика. А Ирена снова здесь:

- Я уже нос вытерла.

Я ничего не отвечаю. Она стоит и говорит тихо-тихо, будто сама себе:

- У меня теперь чистый нос. И штанишек не видно...
Покорно так, боится, что я рассержусь.


Эти штанишки меня добили...

Вторая повесть - "Лето в Михалувке" - тоже биографическая, и тоже про детей.
Еще до начала Первой Мировой войны Корчак организовал на Крохмальной улице в Варшаве "Дом сирот" для еврейских детей, которым руководил до конца своей жизни. Про конец его жизни все знают, но напомню в двух словах.

В 1940 году вместе с воспитанниками «Дома сирот» был перемещён в Варшавское гетто. Из гетто Корчак отказывался бежать, отдавал все силы заботе о детях, героически добывая для них пищу и медикаменты. Когда в августе 1942 года пришёл приказ о депортации Дома сирот, Корчак пошёл с 200 детьми на станцию, откуда их в товарных вагонах отправили в Треблинку. Корчак шел во главе шествия, держа двоих детей за руки. Это было демонстрация любви к детям и верности своим идеалам. Так он и вошел с своими детьми в газовую камеру.

Вернемся в начало века. Корчак едет в Михалувку как воспитатель колонии (летнего лагеря-дачи для малоимущих еврейских детей). Меня в детстве удивляли необычные имена и фамилии в этой книжке.
Что за Борух? Почему Мордка? Хаим? Еще того хлеще Бер-Лейб? С идишем я особо знакома не была...

В колонии Корчаком был учрежден товарищеский суд. Ребята сами выбирали судей и все внутренние конфликты можно было вынести на разбирательство. Судьи работали коллегиально и беспристрастно. Перевыборы каждую неделю - и если будешь плохим судьей- просто не изберут.
Скажу вам профессионально - суд в Михалувке - образец справедливости и гуманности одновременно.

В Михалувке есть свои паиньки, ябедники, тихони, шалуны и силачи. Есть некрасивый и злой Аншель, с которым никто не дружит, а есть миляга Мордка Чарнецкий, который всем нравится. Старший Крук неженка и недотрога, его зовут "князем", а младшего Крука - "разбойником". В колонию поехал и весёлый хулиганистый одноногий мальчик, и маленький гений-шашист, больной туберкулезом.

Перед возвращением в Варшаву ребята переодеваются в свою одежду и воспитатели видят- несколько из них ходят в длиннополых сюртуках, лапсердаках.

Все мальчики очень, ОЧЕНЬ бедные. У некоторых нет даже грошика на лишнюю открытку домой. Мясо в супе - деликатес. Яичница - царское кушанье.

В Михалувке очень здорово, весело, дружно - лето, лягушки, бабочки, луг с клевером, общий труд на огороде, потасовки и синяки, живые курицы на крестьянском дворе, лапта, походы, костёр...

Про эту книгу почитайте здесь, она прекрасно описана в рецензии на Букнике-младшем:
http://family.booknik.ru/articles/starye-knigi/to-li-detyam-to-li-vzroslym/

2. Лёля Кассиль и "Кондуит и Швамбрания"

 photo IMG_2115.jpg

Магия этой книги начинается с первых строк :

Вечером 11 октября 1492 года Христофор Колумб, на 68-й день своего плавания, заметил вдали какой-то движущийся свет. Колумб пошел на огонек и открыл Америку.
Вечером 8 февраля 1914 года мы с братом отбывали наказание в углу. На 12-й минуте братишку, как младшего, помиловали, но он отказался покинуть меня, пока мой срок не истечет, и остался в углу. Несколько минут затем мы вдумчиво и осязательно исследовали недра своих носов. На 4-й минуте, когда носы были исчерпаны, мы открыли Швамбранию.


Лёля Кассиль и его братом Оська, великий путаник, придумали страну Швамбранию. Швамбрания находится в Тихом океане. Это материк размером с Австралию в форме большого зуба. Швамбрания — настоящий рай для любителей приключений, отважных мореходов и исследователей, она воплощает все детские фантазии, навеянные книгами Жюля Верна и Фенимора Купера, а также реальностью России начала XX века.

Братья Кассили придумывают Швамбранскую историю, географию, описывают войны и завоевания, армию и властителей. Черная шахматная королева, символ Швамбрании, замуровывается в тайном ракушечном гроте на столике у мамы.

Карта Швамбрании:

 photo IMG_2116.jpg


Параллельно автор рассказывает о жизни в провинциальном городе Покровске (сейчас Энгельсе), о своей гимназии и соучениках, быте докторского еврейского семейства.

Кондуит, к слову, это страшный школьный журнал, куда записываются особо тяжкие проступки учащихся.

"Кондуит и Швамбрания" - неиссякаемый источник острот. Особенно жжет Оська :

- Если бы я знал, что у меня такой папа будет, - ревел Оська, - ни за что бы в жизни не родился!


Кривизна нашей подножной планеты очень беспокоила Оську. Он сам стремился безоговорочно убедиться в ее круглости. Хорошо еще, что мы не были знакомы в то время с Маяковским, иначе погибли бы Оськины штанишки, ибо, разумеется, он проверил бы покатость земли собственным сиденьем... Но Ося нашел другие способы доказательств. Перед тем как закончить карту Швамбрании, он со значительным видом повел меня за ворота нашего двора.
Около амбаров еле заметно возвышались над площадью остатки какой-то круглой насыпи - не то земляного постамента для часовни, не то клумбы. Время почти сровняло эту жалкую горбушку. Оська, сияя, подвел меня к ней и величественно указал пальцем.
- Вот, - изрек Оська, - вот место, где земля закругляется.



Оська однажды спросил нищего золотаря, помойных дел мастера Левонтия Абрамкина; - А правда, говорят, на вас киша-кишмят... нет... кимшат, ну, то есть лазают скарлатинки?


Про знаменитое - Мама! А наша кошка - тоже еврей? и вспоминать не буду.


Слово архаровцы поселилось в бытовом русском современном языке именно от Кассиля:

У нас обычные гости: податной инспектор Терпаньян, маленький зубной врач Пуфлер. Оська только что по ошибке и ко всеобщему смущению назвал его "зубным порошком". Папа засел за шахматы с податным, а мама играет на рояле менуэт Падеревского. Аннушка вносит самовар. Самовар фыркает на Аннушку:
"Фррря..." - и посвистывает: "Фефела..."
Веселый податной, как всегда, пугает Аннушку. В сотый раз он изображает, будто хочет сделать Аннушке "бочки". При этом податной издает какой-то особенный, свой обычный пронзительный звук:
- Кркльххх...
Аннушка в сотый раз пугается, визжит, а податной хохочет и спрашивает:
- Видал миндал?
Папа смотрит на часы и говорит:
- Ну, архаровцы, марш дрыхать! Мы вас не задерживаем.



3.Марсель Паньоль

 photo IMG_2154.jpg



Марсель Паньоль - известный французский писатель середины ХХ века, а также видный деятель французского кинематографа. Я очень давно познакомилась с маленьким Марселем, его милой мамой Огюстиной и папой Жозефом, а также младшим братишкой Полем, а также легендарным дядей Жюлем, консерватором и великим знатоком жизни.

Первая часть автобиографической книги называется "Слава моего отца", вторая "Замок моей матери" и третья "Пора тайн".

Папа Марселя Паньоля работает школьным учителем и симпатизирует социалистам. Цитирую :

...Я ужасно любил эти папины лекции о политике и общественном устройстве, я толковал их по-своему и часто спрашивал себя, почему бы президенту нашей республики не вызвать отца, хотя бы на время каникул: за три недели Жозеф устроил бы счастье всего человечества!

Первые две части повествуют о летних каникулах, который маленький Марсель из города Марсель (!) провел в полях Прованса. Семья на лето снимает виллу.

...«Вилла» - это старинная, полуразвалившуюся ферма, «сад» наш был попросту очень старым, запущенным огородом, обнесенным проржавевшей проволочной изгородью. Вдобавок мой дядюшка присвоил звание «горничной» бестолковой крестьянской девушке, приходившей к нам после обеда мыть посуду, а иногда стирать. Таким образом она хоть изредка мыла руки. Итак, три слова: «вилла», «сад» и «горничная» — тройными узами связывали нас с высшим классом общества, с классом «порядочных» буржуа.

Окрестные горы и долины покрыты оливковыми и миндальными деревьями, лавандой, дикорастущим тимьяном

-Тимьян , — сказала мама. — Отличная приправа к рагу из зайца.
— Это тимьян-то? — пренебрежительно заметил Франсуа ( крестьянин, который везёт их на виллу) . — Куда лучше класть перечную мяту.
— А что это такое?
— Она вроде мяты, но и на тимьян смахивает. Словами не скажешь — я вам ее покажу.
Потом он стал толковать о майоране, розмарине, шалфее, укропе: ими, мол, надо «начинить брюхо зайчихи» или же «мелко-мелко нарубить» и потушить «с изрядным куском свиного сала».


Взрослые увлечены охотой, а папа Жозеф - еще и скупкой старья в блошиной лавке.

...У отца была страсть покупать всякое старье у торговцев подержанными вещами.
Каждый месяц, получив в мэрии свой учительский «оклад», он приносил домой разные диковинки: рваный намордник (50 сантимов), затупленный циркуль-делитель с отломанным кончиком (1 франк 50 сантимов), смычок от контрабаса (1 франк), хирургическую пилу (2 франка), морскую подзорную трубу, через которую все было видно шиворот-навыворот (3 франка), нож для скальпирования (2 франка), охотничий рог, немного сплюснутый, с мундштуком от тромбона (3 франка), не говоря уж о других загадочных вещах — назначение их осталось навеки неизвестным, и мы натыкались на них во всех углах дома.


Сцена торга Жозефа со старьевщиком - одна из лучших в романе:

- Значит, вас ничуть не волнует мысль, что эта мебель, быть может, видала королеву Марию-Антуанетту в ночной рубашке?

- Судя по состоянию этой мебели, было бы неудивительно, если бы она видела царя Ирода в трусиках!


Дружба с деревенским мальчиком Лили, сопровождение отца и дяди в охотничьих походах, ловля цикад, платаны, заросли колючей ежевики, гигантские змеи и королевские куропатки, исследование окрестных гор и долин - детство Марселя благоухает и жужжит как южный луг.

В третьей части "Пора тайн" Марсель идет в новую школу, вернее в лицей. Лицей начала ХХ века весьма примечательное место. Помню как поразил меня обед шестиклассников :
...длинные столы разделены на каре по шесть человек.<...>Бутылка виноградного вина тоже рассчитана на шесть человек; тут наши четыре сотрапезника, узнав, что ни Олива, ни я не пьем вина, громко возликовали.

Эта трапеза была чудесной передышкой после уроков. Я еще никогда не завтракал со сверстниками без взрослых — ведь они то приказывают нам молчать («За столом дети не разговаривают!»), то заставляют есть невкусное кушанье («Ешь свой суп!», «Кончай свой салат!»). Мы вели очень интересный разговор, и я наслаждался тем, что могу за едой говорить неприличные слова.

Меню было необычайное. На первое вместо супа нам подали колбасу, масло, маслины, а на второе — баранью ногу с жареным картофелем. Я думал, это все. Ничего подобного. Нам принесли… угадайте, что? Макароны, все в кружевах из растаявшего тертого сыра! А потом дали по чудесному апельсину на каждого.


Мальчишки учат латынь, английский, математику, стреляют из духовых трубок бумажными шариками, дерутся, дружат, немного завидуют друг другу, защищают слабых, изводят преподавателей и классных наставников.
В лицее три категории учеников - пансионеры, полупансионеры и экстерны. Обучение в лицее дорогое, Марсель смог получить стипендию, и только благодаря этому учится в этом элитном учебном заведении.

Экстерны принадлжеали к высшей касте :

Экстерны и вправду были слишком шикарны. Они появлялись с утра в полном параде. Они носили полуботинки из желтой или светло-коричневой кожи с широкими, как ленты, шелковыми шнурками, которые завязывались пышным бантом-бабочкой. <...>
Карманы у них были набиты шариками, они вечно сосали тянучки «Собачка скачет» или лакричные конфеты, пахнущие фиалкой, на второй перемене, в десять утра, они покупали у швейцара румяные рожки, золотистое миндальное пирожное по пять су за штуку; вот откуда возникла легенда, что наш швейцар давно миллионер.

Но в классе экстерны просто подавляли своим роскошным образом жизни. Отстегнув никелированные застежки рыжего кожаного или синего сафьянового портфеля, экстерн вынимал четырехугольный коврик с блестящим шелковистым ворсом и аккуратно расстилал его на скамье, дабы уберечь свой драгоценный зад от соприкосновения с голыми досками. Казалось, принимая эти меры предосторожности, экстерн хочет доказать, что недаром в сказке принцесса жаловалась, будто проснулась чуть свет вся в синяках из-за горошины, грубо напоминавшей ей о своем присутствии даже под четырьмя перинами.

Уместив таким образом свою особу, экстерн вынимал лакированный пенал и раскладывал перед собою его содержимое: ластик величиной с кусок туалетного мыла, блестящие металлические точилки для карандашей с узкой выемкой для грифеля, огромные разноцветные карандаши; а Офан, сидевший впереди нас, показал мне совсем особенный карандаш, который был сделан не из дерева. Вокруг очень толстого грифеля спиралью вилась узкая бумажная лента. Если грифель сломался, стоило лишь отвернуть несколько сантиметров бумажной ленты, и карандаш снова очинен! У экстернов были и ручки не то из оникса, не то из янтаря — так или иначе, из дорогого материала, — в которые вставлялись золотые перья; были у них и перламутровые перочинные ножички, острые, как бритва.


Я и сейчас, читая описание канцелярских и школьных богатств экстернов, преисполнена зависти. К слову Марсель вступил в противостояние с огромным как битюг экстерном по фамилии Пегомас, и даже бил ему морду на дуэли!

Вся книга проникнута атмосферой семьи, добротой, юмором. Марсель чудесный парнишка - честный, отважный и очень стремящийся к знаниям, хороший сын и друг.



4. Александр Раскин. Как папа был маленьким.

 photo IMG_2152.jpg

Про эту книгу я писала длинную рецензию на букник. Её там подредактировали и сократили, так что напомню Полный вариант :

http://kislaya.livejournal.com/166579.html#comments

Сейчас я вам процитирую только душещипательный кусочек рассказа - "Как папа охотился на тигра":

...Горбушка сказал:
- Значит, так. Ты, ты, ты, ты и ты будете слонами. Я, он, он и он будем охотниками. Наш двор - это джунгли. А вместо ружья каждый охотник берёт палку. Взяли? Теперь сели на слонов и поехали. А вот и тигр. Смотрите, какой полосатый!
- Да это же котёнок, - сказал маленький папа.
- Молчи! Ты ничего не понимаешь! Слушать мою команду! Слоны, вперёд!
Маленький папа был охотником. Сидя на своём слоне, он видел, как полосатый котёнок с удивлением смотрел на слонов и охотников, он даже не пытался бежать, так он был ошеломлён. Но тут Горбушка скомандовал:
- Пли!
На котёнка обрушился град палок и камней. Маленький папа не удержался и тоже бросил свою палку, но он не попал. Котёнок испугался и бросился бежать. Но тут чей-то камень ударил его в голову. Он дёрнулся два раза и затих.
- Тигр убит! - крикнул Горбушка.
Но кто-то из ребят закричал:
- Котёнок-то умер!..
И все побежали смотреть на котёнка.
Он лежал маленький, тихий, полосатый. Лежал и не двигался. И вдруг маленький папа понял, что котёнок-то был живой. А стал мёртвый. Никогда он теперь не будет прыгать, бегать, играть с другими котятами, никогда он не будет большим, взрослым котом. Не будет ловить мышей, не будет мяукать на крыше. Ничего не будет. Наверно, он совсем не хотел играть в охоту на тигра. Но его ведь никто не спросил об этом. Ребята стояли около котёнка и молчали. Молчал даже Горбушка. Вдруг кто-то заплакал и закричал:
- Ой, мой котик, мой котик... - Это плакала маленькая девочка с большим голубым бантом.
Она подняла котёнка и унесла его в дом. А ребята разошлись, не глядя друг на друга.
С тех пор маленький папа никогда не обижал ни кошку, ни собаку, ни других животных. И ему до сих пор жалко того котёнка.


5. Я не уверена, что это автобиография, но очень похоже!
Ирмгард Койн ( она же видимо из Коэнов-Когано-Каганов) "Девочка с которой другим детям не разрешали водиться"

 photo IMG_2176.jpg

Это небольшая, но очень насыщенная повесть о немецкой девочке-шалунье. Её детство пришлось на те же годы, что и у Льва Кассиля, Эриха Кестнера, - канун Первой Мировой.

Девочка баловалась с размахом, это достойная предтеча Пеппи Длинный чулок, только девочка была реальная, а не вымышленная. Особенно я эту книгу рекомендую хорошим и приличным девочкам-отличницам!

...Вчера вечером я никак не могла заснуть, потому что должна была придумать кровавую месть для фрау Мейзер, которую мы зовем ядовитой каракатицей. Вообще я по утрам всегда очень хочу спать и поэтому медленно одеваюсь, а когда иду в ванную, открываю там кран, чтобы бежала вода и все бы думали, что я моюсь. А я в это время сажусь на край ванны, чтобы еще немножко поспать. Поэтому я часто опаздываю в школу.

...Когда я проходила испытание чтобы вступить в шайку неистовых бандитов, я проглотила по частям довольно большой кусок дождевого червя, а потом, как фокусник в цирке, выплюнула его обратно, и еще подкралась к тыкве в огороде самого полицейского комиссара и утащила ее.

...Мамины знакомые ужасно скучные. Мне непонятно, зачем я должна говорить «здравствуйте!» каждой в отдельности. Они шуршат платьями, смеются и все время болтают, перебивая друг друга. Я только успеваю посмотреть, сколько они оставили пирожных, и сообразить, перепадет ли потом и мне что-нибудь. «Какая ты стала большая!» – говорят они, и «Тебе нравится ходить в школу?», и «Какие у вас сегодня были уроки?» И тут же продолжают болтать о шуме в ушах, о замечательном гомеопате, о промотанном состоянии и первосортном майонезе, о какой-то иссохшей девице и о том, что чей-то двоюродный брат-академик совсем опустился. Я же раздумываю над тем, как бы незаметно раздавить ногой парочку зловонных бомб, купленных у «Короля чудес», и стараюсь представить себе, как все эти дамы тогда заголосили бы, и какое бы у них было выражение лица, и что бы вообще произошло. Может быть, все это было бы так же красиво и интересно, как когда на небе появляется радуга.


...Позавчера пришлось заплатить прыщавой фрейлейн Левених, которая живет на нашей улице, за ее новый белый воротничок только потому, что я старой самопишущей ручкой брызнула ей чернила за воротник. Но я должна была это сделать, потому что фрейлейн Левених всегда приходит к моей маме и говорит ей: «Ах, моя дорогая, я считаю, что вы неправильно воспитываете своего ребенка. Если бы вы ежедневно на несколько часов запирали эту маленькую озорницу в темной комнате, то наша любимица, наверно, очень скоро стала бы скромной и послушной девочкой». Она говорит это, а потом удивляется, что я ненавижу ее. Ни одна девочка не будет любить человека, который хочет часами держать ее взаперти в темной комнате. И еще она считает, что меня надо выпороть. А после всего этого она говорит: «Иди-ка сюда» – и хочет поцеловать меня своими поджатыми, потрескавшимися губами.


Про эту книжку я тоже писала на Букник, не буду повторяться :
http://family.booknik.ru/articles/starye-knigi/devochki-byvayut-raznye/

6. Кестнер. Когда я был маленьким.
990

Ну, это моя самая любимая книга из всех вышеописанных.

Во-первых она не для детей.

Кестнер описывал свою читательскую аудиторию - как людей между 8 и 80 годами.
Кестнер начинает свою семейную сагу с самых отдаленных предков и родственников, рассказывает о семьях своих родителей, об отце, шорнике и седельщике, о матери-парикмахерше, которая "день-деньской
работает", "завивает щипцами волосы", чтобы сын мог получить образование.

Во-вторых, это самая нежная изо всех известных мне историй о матери и сыне. Кестнер очень любил свою маму и пронес через всю жизнь это чувство. Его герои кстати точно также трогательно и бережно относятся к мамам.
Обожает свою мать маленький Эмиль, герой самой знаменитой повести Кестнера "Эмиль и сыщики". В романе "Фабиан" герой тайком положил в сумочку уезжавшей матери двадцать марок;
вернувшись домой, он обнаружил на столе в конверте двадцать марок, которые так же тайком оставила ему мать.
"С математической точки зрения результат равен нулю. Каждый остался при своих. Но добрые дела нельзя аннулировать. Моральные уравнения решаются иначе, чем арифметические".

Кестнер, как пишут в предисловии к его книге, вообще был из тех, для кого память детства не просто дорога, но жизненно насущна: именно она, по его убеждению, позволяет человеку сохранять и поддерживать лучшее, драгоценнейшее в себе.

Этим отношением к детству мне так близок Кестнер. И еще Набоков!

В третьих, очарование книги "Когда я был маленьким" - в словесной ткани, в самой атмосфере книги, умной, доброй, ироничной.
Рассказывая о старом Дрездене с его прекрасными улицами и зданиями, писатель говорит: "Не из книг узнавал я, что такое красота. Мне дано было дышать красотой, как детям лесника - напоенным сосной воздухом".

Эрих Кестнер был единственным из писателей, кто самолично пришел посмотреть на сожжение его книг нацистами в 1933 году Берлине на площади Опернплац.

"Я стоял перед университетом, - вспоминал он после войны, - стиснутый среди студентов в форме штурмовиков (цвет нации!), смотрел, как в трепещущее пламя летят наши книги, слушал слащавые тирады этих мелких отъявленных лгунов".

В огонь летели Маркс и Каутский ( известный мне ранее только по переписке его с Энгельсом, которую читал Полиграф Полиграфович Шариков), Фрейд, Ремарк, Генрих Манн.

Какая-то женщина в толпе узнала Кестнера, крикнула: "А вот и он сам!" Писателю стало не по себе.
Похоронный ветер дул над городом

Кестнер был крайне разноплановым и плодовитым автором - писал киноценарии, занимался журналистикой, публиковал юмористические рассказы в журналах. Известный американский романист Торнтон Уайлдер как-то написал ему: "Я знаю шестерых Кестнеров. А эти шестеро Кестнеров знают ли друг друга?"

Я очень советую каждому взрослому почитать Кестнера.
Хоть старого Дрездена уже нет, но его можно увидеть глазами Кестнера:

Да, Дрезден был изумительным городом. Можете мне поверить. И должны будете мне поверить! Никто из вас, каким бы богатым ни был ваш отец, не в состоянии поехать туда по железной дороге и посмотреть, прав ли я. Ибо города Дрездена более не существует. Он, за малым исключением, исчез с лица земли. Его стерла вторая мировая война за одну ночь и одним мановением руки. Сотнями лет создавалась его ни с чем не сравнимая красота. Всего несколько часов потребовалось, чтобы обратить все в прах. Это произошло 13 февраля 1945 года

Кроме того книга абсолютно, магически увлекательная, хотя не содержит ни сюжета, ни выдумки.

Когда я читаю интернетный баян про зимой пять километров в школу, я вспоминаю как мама Эриха, маленькая Ида Августин рвалась к знаниям:
Зимой, случалось, снегу навалит столько, что дверь из дому не откроешь!
И дети, если хотели попасть в школу (или дед считал, что они обязаны хотеть), вылезали в окошко.

Если же дверь, несмотря на снег, все же удавалось открыть, приходилось сперва еще лопатами прокопать туннель, по которому дети чуть ли не ползком выбирались на волю! Хоть это было очень
весело, но веселье длилось недолго. Потому что над полями завывал ледяной ветер. На каждом шагу ребятишки по пояс проваливались в снег. Руки, ноги, уши до того стыли, что на глаза наворачивались слезы. А когда, промокшие до нитки и вконец промерзшие, они с опозданием приходили в школу, ничего занимательного и стоящего там нельзя было узнать!

Все это не отпугнуло маленькую Иду. Она вылезала из окна. Она ползла на карачках по снежному туннелю. Она мерзла и потихоньку плакала по дороге в школу. Ей это было нипочем, ибо она жаждала и алкала знаний. Она стремилась узнать все, что знал сам старый учитель. И хоть знал он не так-то много, но все-таки побольше маленькой Иды!


Можно узнать о замечательной традиции наряжать маленьких мальчиков в платьица, о огромных фунтиках конфет, которые и по сей день выдают немецким детишкам 1 сентября в школу вместе гладиолусов.

О том, как самоотверженно трудилась матушка Ида Кестнер, как мать и сын путешествовали в Саксонскую Швейцарию и прочие уголки Германии, как родители Эриха соперничали в конкуренции за любовь сыночка.

Лишь раз в году я жаждал иметь братьев и сестер: в сочельник. А на первый день рождества, по мне, пусть бы улетали, но, так уж и быть, после жареного гуся с клецками, красной капустой и салатом из сельдерея. Я далее уступил бы им собственную порцию и сам ел гусиные потроха, лишь бы в вечер
24 декабря не быть одному! Половину подарков бы им отвалил, а подарки в самом деле были прекрасные!
Но почему именно в этот вечер, самый лучший для ребят вечер в году, я не хотел оставаться один и быть единственным ребенком? Я боялся. Меня страшила раздача подарков! И страх свой я к тому же не должен был показывать.
Мои родители из любви ко мне меня друг к другу ревновали. Они старались это скрывать, и часто им это удавалось. Но в лучший день в году им это удавалось плохо. Обычно ради меня они, насколько могли, держали себя в руках, но в сочельник они не очень-то могли. Это было свыше их сил. Я все
это знал и должен был ради нас всех делать вид, будто ничего не замечаю.

<...>Это была конкурентная борьба из любви ко мне, и борьба ожесточенная. Драма с тремя действующими лицами, последний акт которой разыгрывался каждый год в сочельник. Главную роль играл маленький мальчик. И от его таланта импровизатора зависело, обернется ли пьеса комедией или трагедией. Еще и сейчас, когда я об этом вспоминаю, у меня начинает колотиться сердце.
<...>
Я стоял у стола c подарками и радовался, уподобляясь маятнику. Радовался направо - к радости матушки. Радовался на левую половину стола, восхищаясь отцовской конюшней в целом. Потом снова радовался направо, на сей раз любуясь санками, и снова налево, особенно выделяя уздечки. И еще раз направо, и еще раз налево, и ни тут, ни там чересчур долго, и ни тут, ни там чересчур коротко. Я радовался искренне, а вынужден был свою радость отмерять и унижать. Я целовал обоих по одному разу в щеку.



Меня как маму маленького мальчика очень волнуют отношения между матерями и сыночками. Итак, как мама любила Эриха :

...Матушка не была ангелом и не собиралась им стать. Ее идеал был куда более земным. Ее цель хоть и лежала вдалеке, но не в заоблачных высях. И была достижимой. И поскольку никто не мог сравниться с матушкой в энергии и она не позволяла никому вмешиваться, то своего достигла.

Ида Кестнер хотела стать совершеннейшей из матерей для своего сына. И поскольку она этого по- настоящему хотела, то не считалась ни с кем, далее с собой, и действительно стала совершеннейшей из матерей. Всю свою любовь и фантазию, все свои силы, каждую минуту времени и каждую свою мысль, само существование свое она с азартом страстного игрока поставила на одну-единственную карту - на меня. Ставкой была вся жизнь ее целиком, без остатка!

Картой в игре был я. Поэтому я обязан был выиграть. Поэтому я не смел ее разочаровать. Поэтому я стал первым учеником и хорошим сыном.

Достижимые цели особенны тем и тем особенно изматывают, что мы хотим их достичь. Они как бы бросают нам вызов, и мы, не оглядываясь по сторонам, устремляемся в путь. Матушка не оглядывалась по сторонам. Она любила меня и никого больше. Она была добра ко мне, и этим доброта ее исчерпывалась. Она
дарила мне свою веселость, и окружающим ничего не оставалось. Она думала только обо мне, и других дум у нее не было. Матушка жила и дышала только мной.



К сожалению достаточно рано мать Кестнера заболела психиатрическим заболеванием, на неё накатывали приступы паники и тяжкой депрессии, она оставляла странные записки, уходила стоять на мосту, смотреть в темную страшную воду и пугала свою семью. Подросток Эрих пошёл посоветоваться к семейному врачу - советнику медицины Циммерману. Врач посочувствовал пареньку, посоветовал ему беречь маму и давать ей побольше отдыха. Под конец визита мальчик с трудом вымолвил:

...Так вы не считаете, что она в самом деле может... когда-нибудь... с моста?..
- Нет, - сказал он, - не считаю. Даже если она позабудет все на свете, сердце ее будет думать о тебе. - Он улыбнулся: - Ты ее ангел-хранитель!


Писатель вспомнил слова доктора много лет спустя, когда он, пятидесятилетний, уже после Второй мировой войны, приехал навестить свою потерявшую память и все жизненные силы матушку в санаторий, куда он её поместил

...потому что матушка - ей было под восемьдесят, - истощенная жизнью, в которой знала лишь труд и заботы, страдала потерей памяти и нуждалась в уходе и присмотре.

Она держала на коленях платок и безостановочно, без устали то расстилала его, то складывала, с растерянной улыбкой подняла на меня глаза, словно бы меня узнала, кивнула и вдруг спросила:
- А где же Эрих?
Она спрашивала меня о своем сыне! У меня сердце перевернулось. Как раньше, когда она с отсутствующим взглядом стояла на мосту.
"Даже если она позабудет все на свете, сердце ее будет думать о тебе".
Теперь и глаза ее меня забыли, свою единственную цель и радость! Но только глаза. Не сердце.


На этой душещипательной ноте буду заканчивать.


Я не написала здесь о других автобиографических книгах для детей, о моей Главной Книге, моей детской библии "Дорога уходит в даль" Александры Бруштейн, о книжке Корнея Чуковского "Серебряный герб", о маленькой повести Вера Инбер "Мое детство", которую я брала в библиотеке, о страшной местами книге Елены Водовозовой "История одного детства".

Потому что нельзя объять необъятное, а мои обзоры становятся все более и более нудными :)

До новых встреч!
kislaya: (Нюша читает книжку)
1. Гайдар шагает впереди

Почему я считаю, что детям надо читать Гайдара?
Потому что при всей поэтизации советского, Гайдар - писатель из большой, настоящей литературы, писатель по гамбургскому счету.

Мариэтта Чудакова назвала его последователем Капитанской дочки Пушкина в его Тимуре с командой. Она пишет " Гайдар, в то же самое время, в которое он оставался политически советским, литературно стремился выйти в иное, общечеловеческое пространство."

 photo IMG_2117.jpg

Изначально повесть про Тимура и команду называлась "Дункан и его комнада".
Дункан - фамилия главного героя, и все его звали именно по фамилии. Цензоры не пропутили такой иностранщины, потребовав заменить и имя героя, и название повести. Гайдар сильно досадовал - однако находкой стало имя сына - Тимур.

Тимур Гараев - мечта каждой советской девочки.
...Девочка, когда будешь уходить, захлопни крепче дверь". Ниже стояла подпись "Тимур


Начало рассказа "Голубая чашка" завораживает своей правильной напевной повествовательностью.

Мне тогда было тридцать два года. Марусе двадцать девять, а дочери нашей Светлане шесть с половиной.


Первую любовь Гайдара звали Мария. Она была его медсестрой и его женой, поженились они в ранней юности, их сыночек умер когда ему еще не сровнялось 2 лет. Гражданская война, то сё, семья распалась. в память о ней многих его героинь зовут Маруся.

Маруся в Голубой чашке - чуть ли не гулящая и ругащая женщина! Сама пошла друга детства - полярного летчика на станцию провожать, и явно чувствовала, что косячит. Поэтому взяла и наругалась на мужа с дочкой буквально ни за что, лучшая защита - это нападение:

...И правда, идёт по тропинке вдоль забора наша Маруся, а мы-то думали, что вернётся она ещё не скоро.
– Наклонись, – сказал я Светлане. – Может быть, она и не заметит.
Но Маруся сразу же нас заметила, подняла голову и крикнула:
– Вы зачем это, негодные люди, на крышу залезли? На дворе уже сыро. Светлане давно спать пора. А вы обрадовались, что меня нет дома, и готовы баловать хоть до полуночи.
– Маруся, – ответил я, – мы не балуем, мы вертушку приколачиваем. Ты погоди немного, нам всего три гвоздя доколотить осталось.
– Завтра доколотите! – приказала Маруся. – А сейчас слезайте, или я совсем рассержусь.
Переглянулись мы со Светланой. Видим, плохо наше дело. Взяли и слезли. Но на Марусю обиделись.
И хотя Маруся принесла со станции Светлане большое яблоко, а мне пачку табаку, – всё равно обиделись.
Так с обидой и уснули.


Гайдар так говорит про советские законы, что всякому понятно - это лучшая в мире, самая справедливая страна:

Разве же есть в Советской стране такой закон, чтобы бежал человек в колхозную лавку за солью, никого не трогал, не задирал и вдруг бы его ни с того ни с сего драть стали?

Развитие сюжета идёт так. Сначала Пашка Букамашкин кажется беспричинным агрессором. Но потом ситуация проясняется, Пашка дает показания ( заодно я впервые столкнулась со словом жидовка, в Челябинске вокруг меня не бытовавшем) :


...Есть в Германии город Дрезден, – спокойно сказал Пашка, – и вот из этого города убежал от фашистов один рабочий, еврей. Убежал и приехал к нам. А с ним девчонка приехала, Берта. Сам он теперь на этой мельнице работает, а Берта с нами играет. Только сейчас она в деревню за молоком побежала. Так вот, играем мы позавчера в чижа: я, Берта, этот человек, Санька, и ещё один из посёлка. Берта бьёт палкой в чижа и попадает нечаянно этому самому Саньке по затылку, что ли…
– Прямо по макушке стукнула, – сказал Санька из-за телеги. – У меня голова загудела, а она ещё смеётся.
– Ну вот, – продолжал Пашка, – стукнула она этого Саньку чижом по макушке. Он сначала на неё с кулаками, а потом ничего. Приложил лопух к голове – и опять с нами играет. Только стал он после этого невозможно жулить. Возьмёт нашагнет лишний шаг, да и метит чижом прямо на кон.
– Врёшь, врёшь! – выскочил из-за телеги Санька. – Это твоя собака мордой ткнула, вот он, чиж, и подкатился.
– А ты не с собакой играешь, а с нами. Взял бы да и положил чижа на место. Ну вот. Метнул он чижа, а Берта как хватит палкой, так этот чиж прямо на другой конец поля, в крапиву, перелетел. Нам смешно, а Санька злится. Понятно, бежать ему за чижом в крапиву неохота… Перелез через забор и орёт оттуда: «Дура, жидовка! Чтоб ты в свою Германию обратно провалилась!» А Берта дуру по-русски уже хорошо понимает, а жидовку ещё не понимает никак. Подходит она ко мне и спрашивает: «Это что такое жидовка?» А мне и сказать совестно. Я кричу: «Замолчи, Санька!» А он нарочно всё громче и громче кричит. Я – за ним через забор. Он – в кусты. Так и скрылся. Вернулся я – гляжу: палка валяется на траве, а Берта сидит в углу на брёвнах. Я зову: «Берта!» Она не отвечает. Подошёл я – вижу: на глазах у неё слёзы. Значит, сама догадалась. Поднял я тогда с земли камень, сунул в карман и думаю: «Ну, погоди, проклятый Санька! Это тебе не Германия. С твоим-то фашизмом мы и сами справимся!»


Светланка слагает чудесные песни:
Гей!.. Гей!..
Мы не разбивали голубой чашки.
Нет!.. Нет!..
В поле ходит сторож полей.
Но мы не лезли за морковкой в огород.
И я не лазила, и он не лез.
А Санька один раз в огород лез.
Гей!.. Гей!..
В поле ходит Красная Армия.
(Это она пришла из города.)
Красная Армия – самая красная,
А белая армия – самая белая.
Тру-ру-ру! Тра-та-та!
Это барабанщики,
Это лётчики,
Это барабанщики летят на самолётах.
И я, барабанщица… здесь стою.


Еще в малине прячется колоритный бутуз Фёдор :
Толстый сын <Валентины> Фёдор был только в одной рубашке, а перепачканные глиной мокрые штаны валялись в траве.
– Я малину ем, – серьёзно сообщил нам Фёдор. – Два куста объел. И ещё буду.
– Ешь на здоровье, – пожелал я. – Только смотри, друг, не лопни.
Фёдор остановился, потыкал себя кулаком в живот, сердито взглянул на меня и, захватив свои штаны, вперевалку пошёл к дому.


Мне от Гайдара очень хорошо. Всем его советую.

2. Рина Зеленая и Агния Барто написали сатирическую книжку для детей.

 photo IMG_2126.jpg

Из интересного- автобиография Рины Зелёной "Разрозненные страницы" перекликается с названием этой детской книги.
"Разрозненные страницы" очаровательная книга. Одна из моих любимых биографических книг.

Рина Зелёная по свойски играет с Маяковским на бильярде, поет лихие песни " Ах шарабан мой, американка" и пляшет на столе в театрах-кабаре 20-х годов, ласково шутит над любвеобильным своим другом Зямой Гердтом, нежно дружит с суперзвездой Любовью Орловой...

Вернемся к "Пёстрым страницам"

Вот чудесный стишок про Павлика:
 photo IMG_2127.jpg


А еще мой любимый про влюбленную Наташку

Каждый может догадаться -
Антонина влюблена!
Ну и что ж! Ей скоро двадцать,
А на улице весна!

Только звякнет телефон,
Тоня шепчет: - Это он!

Стала ласковой и кроткой,
Ходит легкою походкой,
По утрам поет, как птица...

Вдруг и младшая сестрица
Просыпается чуть свет,
Говорит:- Пора влюбиться!
Мне почти тринадцать лет.

И Наташа на уроке
Оглядела всех ребят:

"Юрка? Слишком толстощекий!
Петя ростом маловат!
Вот Алеша славный малый!
Я влюблюсь в него, пожалуй".

Повторяет класс по карте,
Где Иртыш, где Енисей,
А влюбленная на парте
Нежно шепчет:- Алексей!

Алик смотрит огорченно:
"Что ей нужно от меня?"
Всем известно, что девчонок
Он боится как огня,

Он понять ее не в силах!
То она глаза скосила,
То резинку попросила,
То она вздыхает тяжко,
То зачем-то промокашку
Подает ему любя.

Алик вышел из себя!
Поступил он с ней жестоко
Отлупил после урока.

Так вот с первого свиданья
Начинаются страданья.


Я нашла в сети сканы всех страниц книги "Пестрые страницы"
http://shaltay0boltay.livejournal.com/402788.html
советую пробежаться :)



3. А вот и папа Дениса Виктровича с рассказами ( мы хотим в это верить!) про Дениса Викторовича
 photo IMG_2104.jpg

Самый трогательный момент - когда Дениска собрался отрабатывать силу удара на своём мишке:
Он сидел передо мной такой шоколадный, но здорово облезлый, и у него были разные глаза: один его собственный – желтый стеклянный, а другой большой белый – из пуговицы от наволочки; я даже не помнил, когда он появился. Но это было не важно, потому что Мишка довольно весело смотрел на меня своими разными глазами, и он расставил ноги и выпятил мне навстречу живот и обе руки поднял кверху, как будто шутил, что вот он уже заранее сдается…

И я вот так посмотрел на него и вдруг вспомнил, как давным-давно я с этим Мишкой ни на минуту не расставался, повсюду таскал его за собой, и нянькал его, и сажал его за стол рядом с собой обедать, и кормил его с ложки манной кашей, и у него такая забавная мордочка становилась, когда я его чем-нибудь перемазывал, хоть той же кашей или вареньем, такая забавная милая мордочка становилась у него тогда, прямо как живая, и я его спать с собой укладывал, и укачивал его, как маленького братишку, и шептал ему разные сказки прямо в его бархатные тверденькие ушки, и я его любил тогда, любил всей душой, я за него тогда жизнь бы отдал. И вот он сидит сейчас на диване, мой бывший самый лучший друг, настоящий друг детства. Вот он сидит, смеется разными глазами, а я хочу тренировать об него силу удара…

– Ты что, – сказала мама, она уже вернулась из коридора. – Что с тобой?

А я не знал, что со мной, я долго молчал и отвернулся от мамы, чтобы она по голосу или по губам не догадалась, что со мной, и я задрал голову к потолку, чтобы слезы вкатились обратно, и потом, когда я скрепился немного, я сказал:

– Ты о чем, мама? Со мной ничего… Просто я раздумал. Просто я никогда не буду боксером.

Отсюда я лет в 7 взяла манеру задирать голову и вкатывать слёзы назад. К сожалению они протекают в носоглотку и дерут горло.


4. Нетипичная советская книга про прелести царизма.

 photo IMG_2153.jpg

Хороший царь Петр и хорошие солдаты в сказках:

Находчивый солдат
Про солдата и Петра I.
Петр I и находчивый солдат
Петр I, монахи и отставной солдат
Каша из топора
Чья одежда лучше
Два молодца из солдатского ранца

Иллюстратор - Владимир Перцов

Самая клевая - про одежду. Там Генерал и Адмирал заспорили у кого шуба лучше.

царь

Царь Петр призвал в судьи солдата - тот сказала, что его солдатский мундир самое то.
Назначили испытания жарой и стужей. Генерал договорился с морозом, а адмирал с солнцем - чтобы пощадили.
Ту началось испытание.

Едва царь с царицей и со всей своей свитой успел во дворец укрыться, как наступила стужа невиданная. Камни от холода лопаться начали, всё живое в лёд обратилось.
Адмирал и генерал стоят в шубах на трёх мехах - издали ну прямо как стога сена - не отличишь.
Солдат кафтан потуже подпоясал, ногами притоптывает, руками себя по бокам хлещет. То присядет, то встанет, то присядет, то встанет. Уши, нос, щеки потрёт, побегает туда-сюда, снова приседать начинает. Потом начал ружейные приёмы выполнять. Сам себе командует:
- Коли! Бей! Коли! Бей!
От солдата такой пар пошёл, словно он только из бани выбрался.
Чем мороз больше лютовал, тем солдат быстрее бегал. Ничего с ним стужа поделать не могла!
- Ну, хватит! - сказал царь Пётр. - Спасибо тебе, братец мороз! Посмотрим, кто там жив остался!
Сразу потеплело, снова птицы запели, листва на деревьях зазеленела.
Вышли царь с царицей и со всей своей свитою из дворца.
Глядь: солдат перед генералом навытяжку стоит, а генерал его распекает. За то, что когда солдат ружейные приёмы в стужу делал, то две ошибки допустил - приклад высоко держал и колол неглубоко.
А почему адмирал из своей шубы не вылезает? - спросил царь Пётр.
- Не иначе, он там замёрз до смерти, царь-батюшка, - радостно ответил генерал.
Подошли к шубе, открыли её - а там вместо адмирала - сосулька в мундире!
- Плоха же оказалась его одежда, - сказал царь. - Но спор ваш не закончен. Теперь посмотрим, как вы жару выдержите!
- За что меня обижаете, царь-батюшка? - взмолился генерал. - Ведь я с адмиралом спорил, а не с солдатом. Свой спор я выиграл, а с солдатом мне невозможно на равной ноге быть! Я же генерал!
- Если ты настоящий генерал - то чего же тебе бояться? - засмеялся царь Пётр. - А если солдат у тебя спор выиграет - то какой же ты после этого будешь генерал? Солнце, ваше сиятельство, начинай!
Едва царь с царицей и со всей своей свитой укрылись во дворце, как началась жара небывалая. Всё кругом почернело. Ручьи и реки высохли, в облака обратились. Медведи в лесах дремучих шкуры с себя посбрасывали.
Генерал язык высунул, глаза выкатил — ни вдохнуть, ни выдохнуть не может. А солдат как ни в чём не бывало туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.
Солнце ещё пуще печёт изо всех сил. Генерал уже усыхать начал, сморщился, почернел.
- Эх, солнце, - сказал солдат и усы подкрутил, - ты же русских солдат в боях и сраженьях видело! Там уж такое пекло бывало, не чета нынешнему! И ничего - живы остались! Чего же ты зря стараешься? Смотри, само не сгори!
Видно, солнцу и самому уже невтерпёж стало - жара начала спадать.
Вышли царь с царицей и со всей своей свитой из дворца.
Глядь: солдат как ни в чем не бывало, туда-сюда ходит, ружьишком поигрывает.
А в генеральском мундире - головешка.
- Значит, и генеральская одежда никуда не годится! - сказал Пётр. - Всех победил солдатский кафтан! Быть тебе, солдат, отныне генералом!
- А может генерал ходить в солдатском кафтане? - спросил солдат.
- Нет, это непорядок! - ответил царь Пётр.
- Но ежели генеральский мундир хуже солдатского кафтана, так зачем же мне добро на худо менять? - усмехнулся солдат. - Нет, уж лучше я так солдатом и останусь.


Хорошая добрая сказка. Про сосульку и головёшку!


5.
Антисоветские еврейские стихи Овсея Дриза

 photo IMG_2150.jpg

Дома было энное количество идишской детской литературы - стихи Льва Квитко, стихи Якова Акима и Овсей Дриз.

Овсея Дриза многие не знают - как автора слов чудесной колыбельной, которая с лекой руки Александра Суханова исполняется всеми бардами мира - "Зелёная карета".

Спят,
Cпят мышата, спят ежата,
Медвежата,
Медвежата и ребята.
Все,
Все уснули до рассвета,
Лишь зеленая карета,
Лишь зеленая карета
Мчится, мчится в вышине,
В серебристой тишине.

Шесть коней разгоряченных
В шляпах алых и зеленых
Над землей несутся вскачь,
На запятках черный грач.
Не угнаться за каретой,
Ведь весна в карете этой,
Ведь весна в карете этой.

Спите,
Спите, спите, медвежата,
И ежата,
И ежата, и ребята.
В самый, в самый тихий ранний час
Звон подков разбудит вас,
Звон подков разбудит вас:
Только глянешь из окна -
На дворе стоит весна!

А
я с детства помню стихи про Эныка-Беныка ( Энык на идише - внучок!)

Письмо
- Энык-Бенык Колобок,
Что ты пишешь,
мой дружок?
— Письмо.
— Кому?
— Себе самому.
— Энык, что в письме твоем?
— Вот получим и прочтем!


или вот
Горячий привет

Прислала мне тётя
Печенья,
Конфет,
Варежки,
Шарф
И горячий привет.

Вот варежки,
Шарф
И конфеты
С печеньем...
Где же привет?
Я ищу с нетерпеньем.
И с чем он —
С грибами?
С капустой?
С вареньем?..

Наверное, мама
От меня его прячет,
Чтобы остыл:
Видно,
Очень горячий.


6. Русская народная книжища с иллюстрациями гениальной Мавриной

За тридевять земель

 photo IMG_2142.jpg
Содержание :
Марья Моревна
Иван-царевич и серый волк
Летучий корабль

Марья Моревна страшная и жестокая. Митя слушает с удовольствием. Это всё-таки действует на каждого - повторения - прилетел первый жених-сокол, прилетел второй жених-орел, прилетел третий жених -ворон... Тут завораживаешься и живешь в сказке сразу, и поэтому даже частокол возле дома бабы-Яги, где головы неудачливых царевичей на кольях - норма.

баба яга
Иван-царевич и серый волк традиционны, а вот Летучий корабль совсем не тот, что в мультфильме, но тоже ужасно смешной.


Там дурень идет за царской дочкой ( это совпадает), но по пути набирает команду супергероев :
Слухало с мегаухом, Скороход с ногой привязанной к спине, Стреляло - меткий перец, Объедало, Оппивало и Холодило с соломой, которая гасит любой огонь.
И этот дрим-тим всех побеждает. Под предводительством дурня.


Яркие наивные иллюстрации Мавриной очень смешные, как будто намалеванные , примитивные, такие древнерусские. Они наполнены внутренней свободой и такой народностью в лучшем смысле этого слова.
иван царевич

7. Перепевец Фрэнка Баума - Алексей Волков.

У меня была только такая книга:
 photo IMG_2141.jpg

В книге две первые повести цикла - Волшебник Изумрудного города и Урфин Джюс и его деревянные солдаты.
Последующих книг я не читала, кроме заключительной - Желтого тумана. Книга чудесно иллюстрирована Л.Владимирским и я не воспринимаю альтернативных изображений героев.

элли

Особенно меня удивил американский мюзикл с молодой Дайаной Росс и Майклом Джексоном.

Пересказ Волковым "Волшебника из страны Оз" на мой взгляд хорошая штука. Волков отнюдь не Толстой, и его пересказ не сделал из плоской сказки Пиноккио чудесного Буратино. Но! Оз придумал отличный сюжет, а Волков добавил эмоций, очеловечил сказку, дал ей мораль, сделал персонажей более яркими.

Вчера решила почитать про модный у детей и подростков цикл фэнтези-романов "Часодеи". Поняла, что книжки увлекательные и плохие, бездарные. Что там приключения есть, придуман альтернативный мир, а герои - почти безликие тени. Еще раз преклонилась перед Джоан Роулинг, Гарри Поттер это гениальная штука.


8. Милая сельская пастораль про внучека Ваню с чудесными иллюстрациями
 photo IMG_2140.jpg
Любовь Воронкова более известна как автор повести "Девочка из города". Однако у меня была только вот эта. Про доброго и скромного малыша Ваню, который живет у бабушки в деревне.

Милые иллюстрации Эрика Булатора и Олега Васильева
внучек ваня

Когда я выписывала журнал "Пионер" ( хехе!), Любовь Воронкова публиковала там свои исторические романы про Александра Македонского и персидского царя Кира.


9. Толстенный советский Маршак.
 photo IMG_2139.jpg

Мне кажется Маршак у меня лезет из подкорки:

Пришел из школы ученик
И запер в ящик свой дневник
Где твой дневник? - спросила мать
Пришлось дневник ей показать...


Учитель задал мне вопрос:
Где расположен Канин нос?
А я не знал который Канин,
И указал на свой и Ванин...


А также выражение полтора землекопа, употребляемое нами в случае когда надо описать " малонарода" - оно происходит из стихотворения Самуила Яковлевича про землекопа и 2/3 !

С моими любимыми кусками Митя уже и так знаком :

Из Кошкиного дома :
- Ты с ума сошла коза,
Бьешь десяткою туза?

- Слышь-ко , дурень, перестань
Жрать соседскую герань

- Ты попробуй, вон как вкусно!
Будто лист жуешь капустный!

Из Петрушки Иностранца:

- Я сегодня инвалид,
У меня живот болит!

-Дождик, дождик, перестань,
Я поеду в Аристань!

-Бульон, бутерброд, консомэ!
Мы по-русски не понимэ!

-Коленкор, сатин, радамэ!
Мы по-русски не понимэ!

-Ани-бани - три конторы,
Сахер-махер-помидоры!


10.Антисосветский, замученный Советами, Даниил Хармс

 photo IMG_2157.jpg

Я здесь не буду цитировать его смешные стихи и прозу. Даже не вспомню про абсурдистские пьесы.

Я просто процитирую книгу Марины Дурново " Мой муж Даниил Хармс"
Вот любовные стишки Хармса жене, которую он звал Фефюлинькой

Хорошая песенька про Фефюлю}
1.
Хоть ростом ты и не высока
Зато изящна как осока.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
2.
Твой лик бровями оторочен.
Но ты для нас казиста очень.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
3.
И ваши пальчики-колбашки
Приятней нам, чем у Латашки.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!
4.
Мы любим Вас и Ваши ушки.
Мы приноровлены друг к дружке.
Припев:
Эх, рямонт, рямонт, рямонт!
Первако'кин и кине'б!


А вот и кое-что очень странное и грустное про их семейную жизнь:

Нет, я не могла бы прожить с ним всю свою жизнь.
Я в конце концов устала от всех этих непонятных мне штук. От всех его бесконечных увлечений, романов, когда он сходился буквально со всеми женщинами, которых знал. Это было, я думаю, даже как-то бессмысленно, ненормально.
А с меня довольно было уже пяти или шести его романов, чтобы я стала отдаляться от него.
Он был не просто верующий, а очень верующий, и ни на какую жестокость, ни на какой жестокий поступок не был способен.
У нас уже были такие отношения, что когда я, например, возвращалась с работы, я не сразу входила, — я приходила и стучалась в дверь. Я просто знала, что у него там кто-то есть, и чтобы не устраивать скандал, раньше чем войти стучала.
Он отвечал:
— Подожди минут десять…
Или:
— Приди минут через пятнадцать.
Я говорила:
— Хорошо, я пойду что-нибудь куплю…
У меня уже не было ни сильного чувства, ни даже жалости к себе.



Он был, я бы сказала, вкоренен во всё немецкое, в немецкую культуру. Всё то, что немецкое, ему очень нравилось.
По-немецки говорил идеально.
Иногда он усаживал меня и читал мне стихи на немецком. Гёте и других. И хотя я не знала немецкого, я слушала их с удовольствием, он мне тут же пояснял.
Помню, как он переводил с немецкого «Плиха и Плюха» Вильгельма Буша. С большим увлечением.
В доме было довольно много немецких книг, в его собственной библиотеке, и он ими постоянно пользовался.
Когда он куда-нибудь шел или уезжал, он часто брал с собой Библию на немецком. Она была ему необходима.
И как склонен был ко всему немецкому, так не мог терпеть ничего французского. Ни французских авторов, ни французского языка.


И вот такая концовочка:

Даня, наверное, жил в предчувствии, что за ним могут придти. Ждал ареста. У меня, должна сознаться, этого предчувствия не было.
В один из дней Даня был особенно нервный.
Это была суббота. Часов в десять или одиннадцать утра раздался звонок в квартиру. Мы вздрогнули, потому что мы знали, что это ГПУ, и заранее предчувствовали, что сейчас произойдет что-то ужасное.
И Даня сказал мне:
— Я знаю, что это за мной…
Я говорю:
— Господи! Почему ты так решил?
Он сказал:
— Я знаю.
Мы были в этой нашей комнатушке как в тюрьме, ничего не могли сделать.
Я пошла открывать дверь.
На лестнице стояли три маленьких странных типа.
Они искали его.
Я сказала, кажется:
— Он пошел за хлебом.
Они сказали:
— Хорошо. Мы его подождем.
Я вернулась в комнату, говорю:
— Я не знаю, что делать…
Мы выглянули в окно. Внизу стоял автомобиль. И у нас не было сомнений, что это за ним.
Пришлось открыть дверь. Они сейчас же грубо, страшно грубо ворвались и схватили его. И стали уводить.
Я говорю:
— Берите меня, меня! Меня тоже берите.
Они сказали:
— Ну пусть, пусть она идет.
Он дрожал. Это было совершенно ужасно.
Под конвоем мы спустились по лестнице.
Они пихнули его в машину. Потом затолкнули меня.
Мы оба тряслись. Это был кошмар.
Мы доехали до Большого Дома. Они оставили автомобиль не у самого подъезда, а поодаль от него, чтобы люди не видели, что его ведут. И надо было пройти еще сколько-то шагов. Они крепко-крепко держали Даню, но в то же время делали вид, что он идет сам.
Мы вошли в какую-то приемную. Тут двое его рванули, и я осталась одна.
Мы только успели посмотреть друг на друга.
Больше я его никогда не видела.
kislaya: (Нюша читает книжку)
А вот и та самая книга, за которой я и полезла в родительские закрома. Вернее не совсем та.
Та была "Слово о словах" и "ты и твое имя". А это "Ты и твое имя! и "Имя дома твоего".
Автор Лев Успенский
 photo IMG_2118.jpg
Именно в "Слове о словах" люди узнают, что
Глокая куздра штеко будланула бокра и кудрячит бокрёнка.

И также про товарища Иванова, который приехал в Англию, записался как Ivanov, его обозвали господином Айвеноу. Он удивился, но послушно переписал карточку гостя на - Aivenou. Обескураженный коридорный поприветствовал его как мистера Эйвену. Иванов снова переписал карточку - Eivenu. Когда он утром встретил коридорного, тот подавленно прошептал - доброе утро, господин... Ивэнью?

А кусок про выбор смешного обсирального имени Акакия Акакиевича из Гоголя стал мне известен сильно раньше собственно Гоголя:

"...родился Акакий Акакиевич против ночи, если только не изменяет память, на 23 марта... Родильнице предоставили на выбор любое из трех [имен], какое она хочет выбрать: Мокия, Соссия или назвать ребенка во имя мученика Хоздазата.
"Нет, -- подумала покойница, -- имена-то все такие".
Чтобы угодить ей, развернули календарь в другом месте; вышли опять три имени: Трифилий, Дула и Варахасий.
- Вот это наказание, - проговорила старуха...- Пусть бы еще Варадат или Варух, а то Трифилий и Варахасий.
Еще переворотили страницу -- вышли: Павсикакий и Вахтисий. "Ну, уж я вижу, -- сказала старуха, -- что, видно, его такая судьба. Уж если так, пусть лучше будет он называться, как и отец его. Отец был Акакий, так пусть и сын будет Акакий".
Таким образом и произошел Акакий Акакиевич".


Интересно мне, отчего роженица была уж такой старухой? верно лет тридцати, не меньше...


Книга Надежды Августиновны Надеждиной
 photo IMG_2113.jpg

Там три куска - про Море - Моревизор уходит в плавание, про Природу в целом - Каждой былинке брат, и про грибы ( лесные, плесневые, дрожжи и т.д.) - Полное лукошко. Книжка школьная энциклопедия про природу, с викторинами и картинками. Но очень советская, что поделаешь.

Самая интересная часть - Моревизор. Про Море!

... Мне вспомнилось, как папа первый раз показал мне глобус. "Вот, говорит, дочка, наш земной шар. Там где коричневое, - земля, там, где голубое, - вода А я верчу глобус и отвечаю: "Почему - земной шар Надо говорить - водяной шар: голубого на нём больше". Голубого почти в два с половиной раза больше.

Моревизор - это воображаемый подводный корабль, который придумали в 5а классе средней московской школы.
Из этой книжки я узнала что Москва порт пяти морей, как посчитать возраст селедки по кольцам на чешуйке, как растет жемчуг,

Из книжки можно научиться игре "Море в комнате". Надо называть всё, что у тебя есть в комнате морского происхождения. Назовёшь правильно - тебе засчитают очко.
Йод, рыбий жир, перламутровая пуговка, губка в ванной комнате, черепаховый гребень бабушки, муфта на гагачьем пуху... Предприимчивые люди посчитали даже кроличью шубу под котика :)

А как вам такая Игра угадайка:
1. Какое море самое солёное? ( Красное)
2. Какое море самое тёплое? ( Красное)
3. Какое море самое глубокое? ( Саргасово)
4. Какое море самое мелкое? ( Азовское)
5. Какое море самое синее? ( Средиземное, оно же самое бедное рыбами- в синей воде мало планктона)
6. У кого оба глаза на одном боку? - это все знают :)
7. У кого рот на брюхе? - дальше угадывайте сами!
8. У кого зубы в желудке?
9. У кого желудок в ногах?
10. У кого одна нога дом перевозит?
11. Кто сам себе строит ловушку?
12. Верно ли говорят: ревёт как белуга?
13. Какая птица высиживает яйцо на весу?
14. Какая птица за два года одно яйцо снесёт?
15. Какой червь может поспорить с китом?
16. Какой финик камень точит?
17. Какая лисица хвостом рыбу глушит?
18. Какой заяц не бегает?
19. Какая собака не лает?
20. Какая рыба гнездо вьёт?
21. Какой жёлудь на дубе не растёт?
22. Кто плывёт хвостом вперёд?
23. Кто краснеет, увидев обед?
24. Кто одной ноздрёй дышит?
25. Кто клыками дно пашет?
26. Кто летает, а не птица?
27. Кто ездит по морю на акуле?


3. Игорь Акимушкин. Серия Мир животных.

У меня только две книги, про насекомых и про птиц. Обе потрясающе интересные. Поэтому я знаю так много про насекомых и птиц:)

 photo IMG_2123.jpg

В школе учили зубодробительно скучную классификацию животного мира - а Акимушкин так здоров рассказал про все эти семейства! В книгах приведено много разнообразных фактов из жизни птиц и рыб, прекрасные иллюстрации, фотографии, забавные истории и предания, случаи из жизни и заметки наблюдателя-натуралиста.
Насекомые нарисованы столь очеловеченными, что я так и представляю себе колорадских жуков, путешествуюших в полосатых визитках с саквояжами в котелках:)

 photo IMG_2124.jpg

Птицы тоже комичные
 photo IMG_2144.jpg

Очередная книга о животных тоже попадет в эту категорию.
Виталий Бианки
 photo IMG_2129.jpg
После Бианки я даже могу отличить хохлатую чомгу от обыкновенной утки на Кисегаче!

А также я хорошо помню этот хоррор - как Комар увидел Росянку-Комариную смерть. Бианки описывает это практически порнографически-сладострастно.
Никого на болоте нет, только мох кругом, а во мху малая Травинка растет.
Спустился Комар на болото, сел на Травинку.
Спрашивает Травинку:
- Уж не ты ли Росянка - Комариная Смерть?
Отвечает Травинка сладким голоском:
- Погляди, Комар, на мои цветочки.
Поглядел Комар на цветочки. Белые цветочки в зеленых колокольчиках. Солнце за тучку, - цветочки в колокольчики. Солнце из тучки, - и цветочки выглянут.
Говорит Комар Травинке:
- Хороши у тебя цветочки! А не видала ты Росянки - Комариной Смерти?
Говорит Травинка сладким-пресладким голоском:
- Погляди, Комар, на мой колосок...
Поглядел Комар на колосок.
Колосок прямой, зеленый, стройненький.
Говорит Комар Травинке:
- Ничего себе колосок. А не слыхала ты про Росянку - Комариную Смерть?
Говорит Травинка приторным голоском:
- Погляди, Комар, на мои листочки!
Поглядел Комар на листочки. Круглые листочки лежат на земле, по краям их частые булавочки, на булавочках медвяная роса капельками.
Как увидел Комар те капельки, - сразу пить захотел. Слетел на листок, опустил в каплю носок, стал росу медвяную пить.
Летела мимо Стрекоза, увидала Комара на листке и говорит:
- Попался Комар Росянке!
Хотел Комар крыльями взмахнуть, - крылья к листку пристали; хотел ногами шагнуть, - ноги увязли; хотел нос вытащить, - нос прилип!
Изогнулись гибкие булавочки, вонзились в комариное тело, прижали Комара к листку, - и выпила Росянка комариную кровь, как пил Комар кровь звериную, птичью и человечью.
Тут Комару и смерть пришла.


И очень хочу порекомендовать вам мультик Муравьишка Эдуарда Назарова по рассказу Бианки " Как муравьишка домой добирался" ( ну вдруг кто не видел?)



О первобытных людях тоже сюда же.

Про доисторического мальчика я уже домой принесла
Приключения доисторического мальчика Э.д`Эрвильи

 photo IMG_2103.jpg

а книжку Рони "Борьба за огонь" и "Пещерный лев" - пока отложила у родителей, она на читателя постарше.

Доисторический мальчик по имени Крэк живет в пещере. Это увлекательная приключенческая книжка, где описан быт, орудия, занятия людей в каменном веке. При этом люди наделены качествами вполне себе исторических людей - добротой, благородством, великодушием.



Снова книжка про Море.
Станислав Сахарнов. По морям вокруг земли

 photo IMG_2136.jpg


Это - детская морская энциклопедия. Вы вместе с автором совершаете кругосветное путешествие по морям. Каждая глава - отдельное море. Про каждое дается дается общая географическая информация (где расположено, соленость, прозрачность, глубина, крупные порты), кто по этому морю плавал (рассказы о знаменитых путешественниках) и кто в этих морях живет. Ну а также много полезной информации о типах и устройстве кораблей, как ориентироваться на море и предсказывать погоду.

Книжка очень хорошо издана, энциклопедически. очень белая плотная бумага, картонные вклейки картинок, суперобложка...

Это всё изложено простым понятным языком. Каждый раздел сопровождается "морскими байками", словарем морских терминов, загадками, викторинами, а также воспоминаниями автора о его юности, когда он учился в военно-морском училище. В книге много рисунков, фотографий и карикатур.

Из этой книги я узнала про азбуку морзе и основные флаговые сигналы, про всяких диковинных рыб и устройство корабля - кубрик, полубак, кают-компанию. Можно поучиться вязать морские узлы, можно узнать как Колумб случайно открыл Америку вместо Индии...

Книга безусловно устарела политически и технически. Но это прекрасная - добротная, подробная и отлично написанная детская околонаучная книга.

Снова про животных. Эрнест Сетон-Томпсон

 photo IMG_2132.jpg
Эрнест Сетон-Томпсон - канадско-американский писатель-анималист, один из основателей движения скаутов в США, между прочим!

Сетон-Томпсон разработал воспитательную систему «Пионеринг», связанную с играми и бытом на природе. Он назвал её так в честь знаменитого романа Ф. Купера «Пионеры», рассказывающем о жизни первых поселенцев в Северной Америке. Пионеринг (первопроходчество) — выживание среди дикой природы, маскировка, тактические игры, походы, строительство переправ и навесов.

Тут хочется сразу порекомендовать посмотреть фильм "Королевство Полной луны"

Писатель подолгу жил в лесах и прериях. Написал около 40 книг, главным образом о животных, став зачинателем жанра литературной анималистики.

Мой любимый кусок про кошку по имени...

...Однажды Японец Мали ( торговец ворованными кошками и собаками) отважился представить одну кошку на великосветскую выставку общества Никербокер, руководясь тремя довольно-таки смутными целями: во-первых, для удовлетворения своего самолюбия; во-вторых, ради дарового входа на выставку; а в-третьих, «надо, знаете ли, присматриваться к дорогим кошкам, если уж занимаешься кошачьим делом». Но выставка была великосветская, и жалкая ангорская полукровка была отвергнута с негодованием.

Единственными интересными для Японца газетными столбцами были те, где помещались объявления о пропаже и находке собак и кошек. Однажды он вырезал и сохранил заметку «о продаже кошек на мех». Этот клочок бумаги был пришпилен к стене лавчонки, и он заставил Японца приняться за жестокий опыт над трущобной кошкой.

Прежде всего он вымазал ее грязную шкуру особым снадобьем для уничтожения, насекомых. Затем основательно вымыл ее в теплой воде с мылом, невзирая на вопли, когти и зубы. Киска была в ярости. Но когда она стала подсыхать, шерсть ее распушилась, сделалась необыкновенно чистой и мягкой. Японец и его помощник были очень довольны своим опытом. Впрочем, это было только начало: самый опыт еще предстоял впереди. «Для улучшения меха успешнейшим средством является обилие маслянистой пищи и постоянное пребывание на холодном воздухе» — гласила газетная заметка.

Зима была уже на носу, и Японец Мали выставил клетку киски во двор, защитив ее только от дождя и ветра. Он принялся кормить ее сколько влезет жмыхами и рыбьими головами.

Через неделю уже наступила заметная перемена. Кошка с каждым днем становилась сытее и пушистее; ей нечего было делать, как только набираться жиру и ухаживать за своей шерстью. Клетка содержалась в чистоте, и так как природа, откликаясь на холодную погоду и маслянистую пищу, делала кошачью шубку с каждым днем все пышнее и блестящее, к половине зимы трущобная киска превратилась в кошку редкостной красоты, с чудесной, пушистой шерстью, разрисованной прекрасными полосами.

Японец был очень доволен результатом опыта и возмечтал о небывалой славе. Почему бы не послать киску на приближающуюся выставку? Но после прошлогодней неудачи он стал осторожнее.
— Видишь ли, Сэмми, — сказал он негру, — предлагать ее как бродячую кошку не годится. Но мы умаслим Никербокеров. Прежде всего необходимо хорошее имя. Ты понимаешь сам, что здесь нужно что-нибудь «королевское», — ничем так не проймешь Никербокеров, как чем-либо «королевским». Что ты скажешь, например, о Королевском Дике или Королевском Сэме? Однако постой, это все мужские имена. Скажи-ка, Сэмми, как звали тот остров, где ты родился?
— Остров Аналостан был моей родиной, сэр.
— Здорово! Королевская Аналостанка, черт возьми! Единственная Королевская Аналостанка с аттестатом на всей выставке. Умора, да и только!
И оба захохотали во все горло.
— Придется только заготовить аттестат.
И друзья принялись за сочинение подробной поддельной родословной.


Сетона-Томпсона я купила Мите новую книжку. Но решила, что новую- подарю, а Митя пусть читает мою, на желтоватой бумаге, мелкий шрифт... Мою, родную.

Сюда же пойдут попопзже Джеральд Дарелл, Борис Житков (про животных), книга "Что из чего", "Необыкновенный консилиум"( про медицину), "Какого цвета радуга" ( про изобразительное искусство) и куча других...
kislaya: (Нюша читает книжку)
Много лет обещаю себе подойти к своему шкафу , там, у родителей , на площади Революции и написать про все свои любимые детские книжки, впитанные когда-то и составившие ту платформу, на которой я стою и живу.

Ну что, сходила к родителям, притащила часть книг, отфотографировала переплеты, буду излагать.
Начинаем со сказок.


1. Эстетские сказки Оскара Уайльда.
Я не знала еще тех пьес, того утонченного остроумия, коим пленит меня Оскар У., а уже была влюблена в его странные, страшные, философские, изысканные сказки.
 photo IMG_2101.jpg


Содержание:
Счастливый принц
Соловей и роза
Великан-эгоист
Преданный друг
Замечательная ракета
День рождения Инфанты
Мальчик звезда

Рисунки Ники Гольц

 photo IMG_2102.jpg

Я ж тут надысь была в музее Прадо и внимательно рассмотрела инфант.
Ровно так они и выглядели, явно Уайльд, а за ним и Ника Гольц вдохновлялись Менинами.

...Но всех грациознее была Инфанта и всех изящнее одета, хотя мода тогда была довольно стеснительной. Ее платье было из серого атласа, юбка и рукава-буфы богато расшиты серебром, а тугой корсаж -- мелким жемчугом. Когда она шла, из-под платья выглядывали крохотные туфельки с пышными розовыми бантами. Большой газовый веер Инфанты тоже был розовый с жемчугом, а в ее волосах, которые, как венчик из тусклого золота, обрамляли ее бледное личико, красовалась дивная белая роза.

Фильм "Мальчик-звезда" с волшебно красивым Пашей Чернышевым в главной роли меня тоже заколдовал в детстве. Я про него вам писала раньше тут:

http://kislaya.livejournal.com/225439.html

2. Итальянские народные сказки
 photo IMG_2105.jpg
Моя любимая сказка например - "Мудрая Катерина"

Краткое содержание.


В Палермо у богатого купца родилась необычайно умная дочь. Отец построил ей школу, где она стала преподавать всем, кто хотел учиться. Была она так же демократична как и умна, и как то раз принц Палермо получил от нее плеткой с гвоздями на концах (!), за то, что не выучил урока.
Принц обиделся и женился на ней. После свадьбы стал настаивать, чтобы она повинилась в той пощечине, Катерина была непреклонна и раскаиваться не стала. Принц заточил ее в подземелье. Катерина проковыряла косточкой от корсета щелочку на между камней ( вот кем вдохновлялась пани Иоанна в романе "Что сказал покойник") и связалась со своим отцом. Принц регулярно спрашивал свою узницу, не переменила ли она своего решения, и не хочет ли просить прошения. Катерина ж была гордой и насмешливой, виниться отказывалась.
Тогда принц уехал развеяться в Венецию. Катерина быстренько выбралась из подземелья, нашила нарядных платьев, наняла корабль и уже через неделю дефилировала перед очами принца на балконе дома напротив его покоев.
О, как эта женщина похожа на мою Катерину! - подумал сообразительный принц. Через неделю они поженились, а через 9 месяцев жена родила ему девочку Венецию. Принц решил поехать в Геную. Катерина прибыла туда раньше его и стала прогуливаться в новых туалетах. Догадливый принц заметил, что красавица похожа и на венецианскую жену и на Катерину! Что ж, влюбился опять, снова поженились, скоро родился мальчик Генуя! После этого принц едет в Неаполь, Катерина за ним - он опять удивляется сколько в мире похожих женщин, они женятся и рожают сына Неаполя.
После всего этого принц вернулся в Палермо, удостоверился, что Катерина сидит в подвале (а она и тут успела вперед него) и по прежнему не раскаивается ! Что ж, тогда он решил жениться на ... английской принцессе. А на свадьбу - вообразите - пришла разнаряженная Катерина, которая выбралась из подвала, да не одна, а со своими тремя детьми и сказала громко при всех - "Генуя, Венеция и Неаполь, поцелуйте руку вашего отца! "
Тут все начали смеяться, а пораженный принц понял, как он был неправ и стал жить с Мудрой Катериной и всеми их детьми.


3. Английские народные сказки
 photo IMG_2166.jpg

Английские сказки наполнены очаровательным английским юмором.
Моя любимая Том-тит-тот.
Эту я пересказывать не буду, но процитирую ее начало, уморительно смешное:

Жила на свете женщина. Испекла она как-то пять паштетов, а когда вынули их из духовки, корочка оказалась такой перепеченной, такой твердой, что не разгрызешь ее. Вот она и говорит своей дочке:
- Поставь-ка, доченька, паштеты вон на ту полку! Пусть полежат себе там немножко, может еще подойдут.
Она хотела сказать, что корочка у паштетов станет помягче.
А девушка подумала: "Что ж, если еще подойдут, так эти я сейчас съем", - и принялась уплетать паштеты за обе щеки. Все дочиста съела, ничего не оставила.
Вот пришло время ужинать, мать и говорит дочке:
- Пойди-ка, принеси один паштет! Я думаю, они уже подошли.
Девушка пошла на кухню, но не увидела там никаких паштетов, а только пустую посуду.Вернулась она назад и говорит:
- Не подошли еще.
- Ни один? - спрашивает мать.
- Ни один, - отвечает дочка.
- Ну, подошли ли, нет ли, - говорит мать, - все равно один съедим за ужином.
- Как так съедим? - удивилась девушка. - Да ведь они еще не подошли!- Какие ни есть, все равно съедим, - говорит женщина. - Поди принеси самый лучший
.- Ни лучших, ни худших нету, - говорит девушка. - Какие были, я все съела. Значит, и взять их неоткуда, пока еще не подойдут...


Еще в мягких обложках у меня были скандинавские сказки - но я пока их не нашла.
4. Французские народные сказки
 photo IMG_2165.jpg
Эти в твердом переплете и от этого я помню даже шероховатость тканой обложки.
Сказки полны инцестами, абортами, детоубийством, пытками и прочим.

Вот к примеру сказка "Дочь Испанского короля".

Испанский король после смерти жены влюбился в свою дочь и собрался на ней жениться. Бедняжка задавала ему трудные задания - де, найди мне платье звёздного цвета, платье лунного цвета, платье солнечного цвета. Сладострастный папаша все нашел. Пришлось принцессе бежать, сложив все туалеты в корзинку.
Долго шла, пришла в неведомые земли, нанялась пасти свиней. Но как-то примерила в лесу платье звездного цвета - опа, едет местный сеньор. Потом точно также заставал он красавицу за примеркой лунного и солнечного платьев. Начал искать он таинственную красавицу. А ему сватают дочек соседского помещика.
Сеньор переоделся немощной нищенкой, да и лег картинно помирать под лестницей. Попросил, чтобы ему приносили благотворительный бульон добрые окрестные девушки - в первую очередь три сестры (те, которые хотели за него замуж). Нищенка так стонала, что выведала у всех трех потенциальных невест, что одна уморила своего ребеночка от садовника, нажитого вне брака, вторая уморила уже двух детишек, третья - трех.
Сеньор несколько офигел, и попросил, чтобы теперь бульон принесла свинопаска. При ней нищенка принялась предсмертно стонать и выведывать, нет ли и у нее внебрачных детишек.
- Ах, что вы! - произнесла девушка, - я всего лишь дочка испанского короля, которая бежала от преступной любви своего отца, а теперь вот свиней пасу...

Ну что , сеньор трех лживых сестёр отхлестал плеткой (с гвоздями, ясное дело) за то, что они детей своих уморили, а на хорошей дочке испанского короля прямо взял и женился.


Хорошая какая сказка! помню я мечтала о платье звездного, лунного и солнечного цветов! А всех этих кровосмешений и детоубийств я и не замечала, вернее считала вполне нормальными такие перипетии.

5. Немецких народных сказок у меня не было, их заменяли мрачные и жестокие сказочники братья Гримм
 photo IMG_2171.jpg
Помню, как была поражена, тем что мачеху и злых сестриц в Золушке заставили плясать в железных башмаках, которые до этого докрасна раскалили на печке. У мирного Шарля Перро ничего такого не было!

Я сейчас безошибочно нашла в увесистом томе братьев Гримм, где порядка двухсот сказок, ту самую сказку, которая произвела на меня неизгладимое впечатление в мои семь лет .

Старый дед и внучек.

Жил некогда на свете дряхлый-предряхлый старичок; зрение у него слабело, и слух тоже, и ноги ступали нетвердо. Сидя за столом, он едва мог держать ложку в руках, расплескивал суп по скатерти, да случалось иногда, что суп у него и изо рта капал на стол.

Его сыну и невестке было противно смотреть на старика, и потому-то старый дед должен был наконец переселиться из-за стола в особый уголок за печкой, где ему стали давать кушанье в небольшой глиняной мисочке, да и то не вдоволь.

Тогда он с грустью стал из своего уголка поглядывать на стол, и глаза его бывали влажны от слез.

Случилось однажды, что его слабые, дрожащие руки не смогли удержать и глиняной мисочки - она упала на пол и разбилась.

Молодая невестка стала его бранить, а он не отвечал ей ни слова и все только вздыхал.

Взамен глиняной мисочки они купили старику деревянную чашку за пару геллеров.

Вот и сидели они так-то, и видят, что маленький четырехлетний сын их, сидя на полу, сколачивает какие-то четыре дощечки.

"Ты что это там делаешь?" - спросил его отец. "Я сколачиваю корытце, - отвечал ребенок, - из того корытца стану кормить батюшку с матушкой, когда вырасту."

Тогда муж и жена поглядели друг на друга, расплакались, тотчас же опять пересадили старого деда к себе за стол и уж постоянно обедали с ним вместе, не говоря ему ни слова даже и тогда, когда он что-нибудь проливал на скатерть.

Я плакала тогда и плачу сейчас...

6. Тоже немецкие сказки - с восточным привкусом - Вильгельм Гауф
 photo IMG_2161.jpg
Вильгельм Гауф между прочим умер в 24 (!) года, оставив после себя нам в наследство причудливый мир своих сказок - таинственных, волшебных и очень пессимистических:
Караван
История о калифе-аисте ( это там где забыли главное волшебное слово МУТАБОР
История о корабле-призраке
История об отрубленной руке ( жуткая!)
Спасение Фатимы
История о маленьком Муке
История о мнимом принце

Александрийский шейх и его невольники
Карлик Нос ( очень я люблю полнометражный мультик этот)
Как обезьяну принимали за человека
История Альманзора
Трактир в Шпессарте
Рассказ о гульдене с оленем
Холодное сердце ( как хороший парень Петер Мунк отдал своё горячее сердце)
Приключения Саида
Пещера Стинфолла. Шотландская сага


7. Несоветские сказки советского писателя Каверина, автора бессмертных "Двух капитанов".
Для среднего школьного возраста.
 photo IMG_2120.jpg

Песочные часы ( каждый вечер злой учитель вставал с ног на голову, как песочные часы и пересыпал песок. И просыпался добрым и хорошим... А к вечеру опять злел!
Много хороших людей и один завистник
О Мите и Маше, о веселом трубочисте и о мастере золотые руки
Легкие шаги
Летающий мальчик
Немухинские музыканты ( по этой сказке есть хороший фильм, но я его не видела)

Всех козырных девочек в сказках Каверина кстати звали Танями!
Таня танцует!

 photo IMG_2122.jpg

Узнала, что есть поздняя ( 1981) волшебная сказка Каверина, которую я не читала, "Верлиока", страшная и загадочная. Надо бы прочесть.

8. Путешествие Нильса с дикими гусями.

Сельма Лагерлёф, к слову, целая нобелевская лауреатка за

Сказка про Нильса вначале задумывалась как учебное пособие о Швеции, её географии и истории, легендах и культурных традициях.
Нильс Хольгерссон обычный мальчик. Он дразнил эльфа, и тот его заколодовал, прекратил в мальчика- с пальчик. Вместе со стаей гусей, ведомой старой мудрой Аккой Кебнекайзе, на спине гуся Мартина Нильс путешествует по всей Швеции.
Каждая глава книги представляет читателю какое-нибудь историческое место, связанное с народным скандинавским преданием.
У Нильса не только огромное путешествие, это воспитание его личности. Благодаря встречам и событиям во время путешествия в Нильсе просыпается доброта, он начинает волноваться о чужих несчастьях, радоваться успехам другого, переживать чужую судьбу, как свою. В мальчике появляется способность сопереживать, без которой человек — не человек.

 photo IMG_2119.jpg

А изо всех чудесных мест, где побывал Нильс, мне больше всего запомнился город Винета, который скрыт под водой и только на один день в году поднимается на поверхность, так как на него наложено заклятье.

Просто Китеж град!

 photo IMG_2121.jpg

Про Винету сложено множество легенд.

в Средние века на побережье Балтийского моря (недалеко от острова Волин) на месте впадения реки Одер в море находился крупный город-порт Винета. Он занесен во все энциклопедии мира, но известно о нем крайне мало. Винета была торговым центром и самым крупным городом на севере Европы, как после неё ганзейские города Гамбург, Бремен и Любек.

Некоторые исследователи описывают Винету как северо-европейскую Атлантиду, роскошный богатый город с красивыми домами и довольными жителями. Известный средневековый немецкий географ Адам Бременский называл Винету "Юмна" и описывал её так: «Город полон товарами всех народов Севера. Он больше и красивее любого другого города в Европе. Винета наводнена варварами, греками, славянами и саксами. Моряков, торговцев, ремесленников — всех ждет здесь гостеприимный прием. Но только если они не исповедывают христианства. Потому что все здесь в заблуждении и поклоняются языческим идолам».

Винета разрушена датчанами в 1159 году. Возможно завоеватели открыли дамбы и затопили Винету.

Очень было бы хорошо отрыть хоть один город призрак...

9. Сказки Киплинга, про которые так здорово напомнила Рикки-т-Тави тут :

http://rikki-t-tavi.livejournal.com/1679802.html

Кстати, советую почитать все посты Рикки по тэгу "записки преподавателя", они один другого интереснее.

 photo IMG_2133.jpg

Содержание
Откуда у кита такая глотка
Отчего у верблюда горб
Откуда у носорога шкура ( от этой сказки очень хочется чесаться!)
Слонёнок ( ну, эту все знают)
Откуда взялись броненосцы
Как было написано первое письмо ( про него юзер Рикки и писала в своем посте про иероглифическое письмо)
Кошка которая гуляла сама по себе
Мотылёк который топнул ногой
Рикки-Тикки-Тави


Иллюстрации к Рикки-Тикии-Тави сформировали мое представление о мангустах как о таких хвостатых хорьках, горизонтальных белках. Когда я увидела ближневосточных мангустов - египетских, ихнемвонов - была поражена. Они же с мелкую собаку или крупную кошку, большие и мохнатые зверюги, а не маленькие и юркие как белочки, только морда у них как у крысы, !

Моё самое любимое в книге сказок Киплинга - это песня про далекую Амазонку.

К слову, если бы я была Киплингом, мне бы льстило, что детские мои сказки перевели две гения
русской детской словесности - прозу Чуковский, а стихи- Маршак.


10. Сказки Бориса Заходера
 photo IMG_2125.jpg

Сказки проиллюстрированы Геннадием Калиновским, гениальным иллюстратором Мэри Поппинс и Алисы (как раз в Заходеровском переводе).

Содержание

Русачок
Серая Звездочка
История Гусеницы
Почему рыбы молчат
Ма-Тари-Кари
Отшельник и Роза


Моя самая любимая история это Ма-Тари-Кари!
Это просто киплинговская история про птичку, которая чистила зубы крокодилу, выедая червячков! и совсем не боялась ходить по его страшной пасти.

11. Сказки Андерсена. Их у меня множество, с самыми разными иллюстрациями.
Покажу тут две самых красивых версии:
 photo IMG_2145.jpg

Болгарское издание Народна Младеж большого формата с фантастическими иллюстрациями итальянского рисовальщика Джанни Бенвенути (Benvenuti):

 photo IMG_2146.jpg
Это не Снежная Королева, это мечта!

И маленький пухлый томик ин кварто с иллюстрациями Трауготов.

 photo IMG_2134.jpg
Как известно, Карл Маркс и Фридрих Энгельс не муж и жена, а четыре разных человека, равно и Г.А.В.Траугот - это отец и два сына!

Трауготы просто созданы, чтобы отрисовывать и акварелью заполнять нежных пастушек и чистеньких трубочистов, грациозных балерин и ярких китайских императоров:

 photo IMG_2135.jpg

Моя любимая и самая грустная - про замерзающую босую девочку со спичками, которая в Рождество, в самый сочельник отправилась в рай, к младенцу Христу и бабушке.

12. Хватит сентиментальности, надвигаются ироничные северяне! Предвестники Петсона и Финдуса
 photo IMG_2131.jpg

В этом сборнике были три чудесных перевода:
Люди и разбойники из Кардамона ( маленького чудаковатого городка, где пекут кардамоновые пряники)
автор Турбьёрн Эгнер.
"Тутта Карлссон, Первая и единственная и Людвиг Четырнадцатый" Яна Экхольма (в книге скоращенный пересказ, сама сказка гораздо длиннее и подробнее). По этой книжке есть отличный детский советский фильм "Рыжий, честный, влюбленный". Там две маленькие сестры Кутеповы играют.

И конечно повесть - Шляпа Волшебника Туве Янссон, первый привет из страны Муми-Троллей.

Я купила Мите и огромную книжищу "Все о Муми-троллях", но ее неудобно читать, честно говоря.

13. Мой Буратино
 photo IMG_2147.jpg

Я в детстве отчетливо больше любила Пиноккио ( о, какая прекрасная красочная книга Пиноккион была у меня, еще не притащила), но сейчас я вижу насколько сильный текст у Толстого.


Ну, мои дорогие детишечки, вы довольны?
Буду продолжать!

kislaya: (Нюша читает книжку)
Непосредственно перед отпуском и находясь в отпуске на греческом острове Родос, читала книжку академика Гаспарова "Занимательная Греция", которую советую прочитать всем вне зависимости от посещения Греции.
Написана просто, увлекательно, дает массу известных и еще больше неизвестных фактов, имен, явлений в системном виде. Мудрецы, Герои, Поэты, Архонты, войны - все тут.

Одна из запомнившихся оттуда мыслей, которую я всё думаю и думаю:

"<...> видна огромная разница между античной и современной культурой.
Мы представляем себе время движущимся вперед — как стрела, летящая из прошлого в будущее.
Греки представляли себе время движущимся на одном месте — как звездный небосвод, который вращается над миром одинаково и неизменно как за тысячу лет до нас, так и через тысячу лет после нас.

Для нас прогресс — что-то само собою разумеющееся: 1097, 1316, 1548 годы — даже если мы не помним ни одного события, происходившего в эти годы, мы не сомневаемся, что в 1548 году люди жили хоть немного лучше и были хоть немного умнее, а может быть, и добрее, чем в 1097 году. А для грека прогресс если и существовал, то когда-то в незапамятном начале, при титане Прометее, а после этого жизнь казалась вечной, устойчивой и неизменной и все годы похожими друг на друга <...>"

И в связи с этим я опять хочу процитировать Довлатова.

Издавался какой-то научный труд. Редактора насторожила такая фраза:
"Со времен Аристотеля мозг человеческий не изменился".
Может быть, редактор почувствовал обиду за современного человека. А может, его смутила излишняя категоричность. Короче, редактор внес исправление. Теперь фраза звучала следующим образом:
"Со времен Аристотеля мозг человеческий ПОЧТИ не изменился".
kislaya: (Нюша читает книжку)
от дорогой Гали [livejournal.com profile] amado и не прошло и полгода!

1. Какая у вас самая любимая книга?
Дам чертову дюжину книг. Люблю число 13!
Гордость и предубеждение. Три мушкетера. Над пропастью во ржи. Дитя слова. Дар. Евгений Онегин. Опасные связи. Властелин колец. Заповедник. Убить пересмешника. Теофил Норт. Дорога уходит в даль. 12 стульев и Золотой теленок.


2. Какую книгу вы перечитывали самое большее количество раз.

Я не перечитываю только те книги , что мне не понравились. Поэтому я бесконечно перечитываю все любимые. Примерно 50 книг.


3. Книга, которую, по вашему мнению, обязан прочесть каждый.

М.Л. Гаспаров. Записи и выписки. Я ее и дарю в особых случаях



4. Какую книгу начинали читать много раз, но так и не смогли закончить?
Роберт Пенн Уоррен " Вся королевская рать"
Но я себя преодолею.

5. Книга, заменяющая вам снотворное.
Я не засыпаю "под книжечку", но для гармонии в душе я возьму Уайльда или Уайльдера :)

6. Книга, изменившая ваше мировоззрение.
Дж. Сэлинджер Над пропастью во ржи


7. Какую книгу вы любите цитировать?
Ильфа и Петрова. Довлатова. Евгений Онегин.

8. Книга, которая стала причиной моря слез?
Я ужасно переживала смерть Дамблдора. Честно. Мне очень было жаль. А Самый Последний раз я плакала над Русским романом Меира Шалева

9. Книга, которая заставила вас безудержно смеяться?
Ильф и Петров. Джером Клапка Джером. мемуары Данелии.
Но сильнее всего в своей жизни, примитивно, по животному я ржала над рассказом Веллера Лаокоон. Просто слезы лились

10. Книга, которую читали всю ночь напролет и не могли остановиться.
Акунин. Пусть будет Алмазная колесница.

11. Если бы вы были режиссером, какую бы книгу решили экранизировать?
Я бы ставила пьесы. Свои любимые. Чехова, Уайльда, Бернарда Шоу. Или детективы - про мисс Марпл гениальнее не снимешь, но есть масса неэкранизированных или экранизированных бездарно. "Что сказал покойник", да! и я снялась бы сама в главной роли пани Иоанны!


12. Книга, оставившая в вашей душе неизгладимый опечаток.​
трилогия "Дорога уходит в даль" Александры Бруштейн.

13. О прочтении какой книги вы жалеете?
Я регулярно читала какое то популярное чтиво. Более-менее борзо написанное. Типа Духлесс. Есть молиться любить. Что то про Шопоголика. Одиночество в сети. Коэльо. Мураками туда же. У Анны Гавальды хоть пара стоящих повестей запомнилась. И мне очень жаль, что я читала слабые романы Акунина, прямо до слез.

14. Любимое произведение русской классики?
"Евгений Онегин" и "Герой нашего времени"

15. Любимое произведение зарубежной классики?
"Гордость и предубеждение" и "Три мушкетера"

​16. Любимая серия книг?
Я люблю красиво изданные книги в серии "лЛтературные памятники", например Алису с рисунками Тэниэла. Обожала серию Зарубежный детектив. Шедевры от ИЛ. Акунин рекомендует - серия Лекарство от скуки.

17. Какого автора вы безмерно уважаете?
Фриду Вигордову.

18. Любимый/любимые книжные персонажи?​
Остап Бендер, Эраст Петрович Фандорин, Холден Колфилд, Теофил Норт

19. Книга, которая вызывает у вас отвращение?
"Это смертное тело" Элизабет Джордж. Там весьма реалистично, долго и со смакованием описано как подростки похитили, истязали и убили двухлетнего малыша из большого молла. В голубом комбинезончике.

20. Что читаете в настоящее время?
"Тринадцатая сказка" Дианы Сеттерфилд ( бестселлер, стилизация под английский нуар, а ля Джен Эйр и Ребекку Дафны Дю Морье. - впечатлило, страшно, талантливо написано.

"мистер Норрелл и Джонатан Стрендж" Сюзанны Кларк ( бестселлер, стилизация - языком Остен про Магов и Маглов) - в восторге, длинно, иронично.

"Русский Роман " Меира Шалева. Это какой то Бабель и Олеша с Эрец Исроэль. Мне очень понравилось.

"Торговец кофе" Дэвид Лисс. Это роман о евреях в Амстердаме 16 века. Увлекательно и привлекательно.

Все книжки из этого пункта мне посоветовал дорогой мой друг и книгофил Алёша П. он же [livejournal.com profile] mitrey
kislaya: (Нюша читает книжку)
Недавно отвечала на вопрос - какие книги оказали на меня внимание в условные 15 лет. Такое как бы позднее отрочество и раняя юность. Я ответила, что на меня оказали влияние просто все детские и взрослые, прочитанные в детстве, книги, так как я дочь библиофила. Надо переименовать свой жж в "Дочь библиофила", это многое сразу объяснит. Так вот, наша домашняя детская и взрослая ( в т.ч. альбомы по искусству) библиотеки были столь обширны и тщательно подобраны , что исключительно они и сформировали мой внутренний мир.

Как выбирались книги в мои 15? Книги давал папа. Наример он говорил: "А давай-ка Апдайка! и до кучи Хемингуэя ( фиесту), Капоте ( завтрак у Тиффани) Хаксли ( сборник новелл), чудесную книжку про училку и американских школьников от внучки Шолома-Алейхема "Вверх по лестнице ведущей вниз", Убить пересмешника - пошли по американцам, а?"

А месяца через два - Теперь Ремарк. Ты кроме трех товарищей ничего не читала?

Или - в Юности вышел Остров Крым Аксенова, надо срочно читать!

Или - почему ты ничего из англичан не читаешь кроме Остин и Теккерея? А как же Мидлмарч, Генри Джеймс, сестры Бронте?

Мне было почти 30, когда папа и мама уехали в Израиль. Помимо внезапной необходимости самой узнавать где ЖЭК, где сберкасса, где что - больше всего меня пугало - а как я буду знать что мне читать нового? Кто даст мне вектор? Я прекрасно справлюсь с перечитыванием всего, что уже знаю и люблю ( я обожаю перечитывать), но новое то?!


Во взрослом возрасте ( после 22 допустим, то есть после 1997 года) не так много книг и авторов произвели на меня сильное впечатление. Ну что там - Акунин, Роулинг, Сорокин ( а Пелевин допустим совсем нет), Кадзуо Исигуро, Подстрочник Лилианы Лунгиной, ряд мемуаристики... Барнс, Бакли, Элис Манро...

А мир детской литературы дает мне до сих пор такой прочный базис, что сейчас, перечитывая все те же самые книги с пятилетним Митькой, я привычно и радостно вновь иду по устоявшимся цепям, тропинкам своего книжного детства.

Итак, в 15 лет я читала:
1) Довлатова. Прекрасно помню первую книжечку - прибалтийского издательства, в мягкой обложке, сборник рассказов "Чемодан" и это был новый дивный мир. Свежий, чудесный. Мрачная ирония, немногословие. Налет маргинальности, слегка грубовато и очень тонко при том.
2) Набокова. Я ушла в мир Набокова с головой, глотала его, ела его полной ложкой, написала по Набокову несколько работ, и мое выпускное и вступительные в университет сочинения были тоже набоковскими. Тема сочинений была " В поисках утраченного рая". Самое сильное впечателение на меня произвели "Другие берега", потому что там был совершенно, с невероятным реализмом описано его идеальное детство: ощущения, воспоминания, запах и вкусы.
Эта цитата вообще навсегда во мне:
Как бывало я упивался восхитительно крепким, гранатово-красным, хрустальным яйцом, уцелевшим от какой-то незапамятной Пасхи! Пожевав уголок простыни так, чтобы он хорошенько намок, я туго заворачивал в него граненое сокровище и, все еще подлизывая спеленатые его плоскости, глядел, как горящий румянец постепенно просачивается сквозь влажную ткань со все возрастающей насыщенностью рдения. Непосредственнее этого мне редко удавалось питаться красотой.

Лолита тоже была из одних Впечатливших книг. Но там стиля я почти не замечала за Сексом. В 15 лет Секс был интереснее стиля:)


3. Оскар Уайльд,и альбомы Обри Бердселя. Как Набоков своим яйцом, я упивалась изыском, модерном, пресыщенностью, сарказмом, милыми и бесполезными людьми, лордом Горингом, виньетками Бердслея и его эротическими картинками. Сюда же засуну куртуазных Маньеристов ( Степанцова, Пеленягрэ и пр.), тонкую книжечку которых я прочла в 16 лет. Стихи молодого Быкова до сих пор со мной.

Выйдешь в ночь — заблудиться не сложно,
Потому что на улице снежно,
Потому что за окнами вьюжно.
Я люблю тебя больше, чем можно,
Я люблю тебя больше, чем нежно,
Я люблю тебя больше, чем нужно.
Так люблю — и сгораю бездымно,
Без печали, без горького слова,
И надеюсь, что это взаимно,
Что само по себе и не ново.


4. Вечная классика : Чехов и Джейн Остен. Читала и перечитывала, читала и перечитывала. Тогда она писалась как ОстИн. Собрание сочинений Чехова и все романы Остин замусолены, впитаны, и лежат там, в сетчатке меня. Писать легко и просто, так будет и не прошло сотни ( почти двух сотен ) лет - будто мы современники, и жизнь воруг все та же, и людские грехи и радости все те же.

Я хотела быть как Элайза. Насмешливой, красивой, и чтобы Дарси безумно влюбился и стучал копытом. Гордость и предубеждение мой самый любимый роман о любви: длинный, неторопливый, ироничный и с хорошим концом. И огромная редкость - с безупречно привлекательной главное героиней.

"Унесенные ветром" я как и все девочки мира тоже проглотила и перечитала сто миллионов раз. Но гораздо раньше, в 10 лет. И читала мама в санатории - и я за ней. А мама в санаторий взяла только второй том. Поэтому лично я читала роман про странную изможденную женщину, которая голодает, пашет, приходит в отчаяние после какой то страшной войны, мечется и борется. Кто такое Ретт и Эшли я вообще не догоняла. И когда потом я начала сначала - я вообще не соотнесла что когда то читала эту книгу и что имя Скарлетт придумано . Думала - ну эту героиню Тоже зовут Скарлетт, мало ли Скарлетт в Бразилии! И именно поэтому больше всего я люблю начало, сборы на барбекю, выбор платья между черным кружевным, оранжевым из органди, в мелкую клеточку ( с пятном) , белым муслиновым и яблочно-зеленым тарлатановым, которое и было выбрано. Я хочу остаться в атмосфере беззаботной кокетки, девочки, флиртующей с близнецами Тарлтонами и пусть война никогда не начнется!


5. "Тайный дневник Адриана Моула". В новом году я решил - не вылавливать прыщи, ставить диски в чехлы, выгуливать пса... Наслушавшись отвратительных звуков из гостиной я также обещал себе не прикасаться к спиртному.

Ничто так не радует подростка как тайный дневник другого подростка!

6. Сэлинджер и Айрис Мердок. Другая жизнь, другие мастера пера, тончайшие душевные колебания очень странных людей.
Я прочла все что было у нас. Сэлинджера - все. На обложке книжки был мальчик известного американского художника, Портрет сына у окна. Айрис Мердок - "дитя слова", "море, море", " Под сетью" и "Черный принц". С трудом дочитывала - уж очень депрессивные концы. Но свой жж могу также озаглавить "Дитя слова".

7. Пласт французских реалистов 19 века к моим 15 годам был уже детально освоен. Мопассан, Золя и Бальзак, а ранее Дюма были выучены почти наизусть и схема Ругон-Маккаров от Эмиля Золя тщательно изучена. Всегда хотела нарисовать такую же схему по любовным и брачным связям парижской аристократии из "Человеческой комедии" Бальзака - кто с кем и когда. Растиньяк тогда-то с той а потом с этой. А Жюли дЭглемон сначала то, а потом се.

8. Флапперы. Возвращение в Брайдсхед и Ивлин Во. Сумасшедшие лорды и бедняки, растиньяки 20 века, декаданс и короткие теннисные юбки. Сюда же Саган. Про молодых девушек и секс - круто! Водить машину босиком! Сюда же Ремарк, Три товарища. Ходячее кладбище бифштексов!

9. Мемуары. Ну самый крутой и произведший впечатление - Ирина Одоевцева. Про Серебряный век от имени хорошенькой девушки с бантом читать было упоительно. Она написала легко и здорово. При всех отмеченных мною Нюансах. Живой Гумилев, Лозинский, Мандельштам, Гиппиус с Мережковским - все они вошли в меня первый раз с берегов Сены и Невы. Еще автобиографии Чаплина, Бергман, Наталии Сац, Рины Зеленой, "Алмазный мой венец" Катаева, Вертинский, книжка Эльдара Рязанова " Неподведенные итоги", Юрия Никулина, Городницкий " След в океане".

9. Хорошие советские писатели, в основном писательницы. Рассказы и повести Нагибина, книги Фриды Вигдоровой, (трилогия Бруштейн пришла раньше, около моих 10 лет), Руфи Зерновой и Иннны Гофф. С героинями двух послдених можо было себя ассоциировать более полно чем с Симором Глассом и Холденом Колфилдом.

10. Альбомы по искусству. Мой любимцы - Лукас Кранах, Надя Рушева, и Суриков! - почему? потому что его внучка Кончаловская написала про него такую гениальную книжку "Дар бесценный", что я очень люблю Сурикова с детства.

11. Американские "производственные" романы. Драйзер и Артур Хейли. Мне очень нравилось общество, где человек (как Пончик в "Незнайке на Луне") может выйти вверх.

12. Детективы. Я, кстати, после универа работала следователем, и в этом заслуга Агаты Кристи, Фи Ди Джеймс, Нейо Марш, Дика Френсиса, Рекса Стаута и Себастьяна Жапризо и конечно Конан Дойля! Акунина я кстати люблю ровно за это - увлекательная интрига и глав. герой с двух больших Г. Сюда же Иоанна Хмелевская, жизнерадостная пани Иоанна на которую я тоже хочу быть похожей. И на мисс Марпл!

13. Толкиен пришел чуть раньше, трилогия Властелин колец вышла когда мне было 13. Но Сильмариллион - как раз в 1990. И больше никакого фэнтэзи в моей жизни. Жанр этот не люблю, а Толкиен просто гениальный писатель.

Без номера - я чуть было не забыла главную свою страсть конца 80-х. Брат мне подсунул фотокопии сборников Бродского и все свое отрочество я на печатной машинке набивала все, что там было сшито весьма странным образом. Поэму Шествие, сборники" Часть речи", Новые стансы к Августе, "Уранию, " Остановку в пустыне".

Я полШествия могу процитировать наизусть. По памяти,я его с прошлого века не перечитывала.
Потом , в универе, был курс культуры речи. В том числе надо было выучить наизусть любой прозаический отрывок. Хоть речь Кони, хоть художественную литературу. Я читала наизусть Нобелевскую речь Бродского. Ну , не всю, самый выразительны отрывок :
... <искусство> вольно или невольно поощряет в человеке именно его ..индивидуальности, уникальности, отдельности - превращая его из общественного животного в личность. Многое можно разделить: хлеб, ложе, убеждения, возлюбленную - но не стихотворение, скажем, Райнера Марии Рильке. Произведения искусства, литературы в особенности и стихотворение в частности обращаются к человеку тет-а-тет, вступая с ним в прямые, без посредников, отношения.
...Чем богаче эстетический опыт индивидуума, чем тверже его вкус, тем четче его нравственный выбор, тем он свободнее - хотя, возможно, и не счастливее.

... для человека, начитавшегося Диккенса, выстрелить в себе подобного во имя какой бы то ни было идеи затруднительнее, чем для человека, Диккенса не читавшего.

Затем я и читаю.
kislaya: (Нюша читает книжку)
Мне дал ссылку Леша [livejournal.com profile] mitrey а ему Сережа [livejournal.com profile] bizon

Оригинал взят у [livejournal.com profile] o_strizak в Олег СТРИЖАК. Рассказы о Веллере
СПб. : Издательство Буковского, 2002. — 103 с.

Веллеру посвящается


Содержимое:


Умный, старый (стр. 7). Интим (9). "Лаванда, блин..." (12). Условный стук (15). Пропагандист (18). Чужое горе (21). Скромность (24). Физиономия (27). Передышка (30). Восторг (32). Рубль (34). Нужные люди (36). Выдержка (37). Вечность (40). Почти что (43). Удовольствие (46). "Веллер съест" (49). Под звон курантов (51). На тёмну ель... (55). Бешеная карьера (57). В Пизу! (59). Мир на Земле (60). Главная тайна (62). Ков-бой (65). Змеелов (68). "Пустяки" (70). Щедрость (73). В Летнем саду (75). Устный счёт (79). Розовая папка (83). Ход (87). Бальзам на душу (90). Страшная месть (92). Вежливость (95). "...Но изыскан" (98). ‹От Автора› (101).

Игла

Jul. 8th, 2013 11:00 am
kislaya: (2009)
...В детскую редакцию зашел поэт Семен Ботвинник. Рассказал, как он
познакомился с нетребовательной дамой. Досадовал, что не воспользовался
противозачаточным средством.
Оставил первомайские стихи. Финал их такой:
"...Адмиралтейская игла
Сегодня, дети, без чехла!..."
Как вы думаете, это - подсознание?
( С.Довлатов, Соло на ундервуде)

Магазин Эсдерса и Схефальса у Красного моста, игла Адмиралтейства на заднем плане

 photo 1013830_324140927719670_1049722834_n.jpg
kislaya: (2009)
...Мы вышли на Невский и там ходили в толпе, обмениваясь впечатлениями и громко спрашивали, указывая пальцем то на Гостиный двор, то на Аничков дворец, то на Казанский собор:

— What is that? — После многократно повторенного ответа, Гумилев снимал с головы свой блин и невозмутимо флегматически заявлял:

— I see. Thank you ever so much: Коза-Собо (Казанский собор).

И хотя мы и видом и поведением напоминали скорее ряженых, чем англичан, до нас все время доносилось: — Англичане! Смотри, английские делегаты!

Я, не в силах сдержаться, громко смеялась. Гумилев же, сохранял англосаксонскую выдержку, повторяя:

— Don't giggle. Don't play the giddy goat. Shut up!

И. Одоевцева. На берегах Невы

 photo 444043E0442043E04330440043004440438044F07.jpg

Profile

kislaya: (Default)
kislaya

December 2016

S M T W T F S
     1 23
45678910
11 12131415 1617
18192021222324
252627 28 293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 04:57 pm
Powered by Dreamwidth Studios