kislaya: (Нюша читает книжку)
[livejournal.com profile] xenia_mesot напомнила про мемуары Данелии " Безбилетный пассажир" и "Тостующий пьет до дна".
Во-первых, если кто не читал - почитайте! Хоть где, хоть здесь ...http://e-libra.ru/read/209731-bezbiletnyj-passazhir.html
Во-вторых, если кто не слушал - послушайте, хоть например тут:
http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=2310341
Юрий Заборовский гениально начитал - негромко, глуховатым голосом ( приглушая свой обычный густой звук), со сдержанной иронией, как и надо это читать.
В третьих, вышла третья часть- "Кот ушел, а улыбка осталась". Это заключительная часть, и она отличается.
Данелия писал более грустно, более открыто, более эмоционально, немного более ...по старчески...
Ну и описывает он другие годы - перестройку. Которая отвратительна и беспринципна, лиха и фантастична.

Она слабее первых двух, но тоже очень хороша!
а для удовольствия - цитата:
Чтобы разрядить обстановку, помполит попросил рассказать, о чем будет наш фильм. Я рассказал.
— Ну как, нравится?
— Нравится, — вяло похвалили матросы. — Но лучше бы сняли про красивых женщин, рестораны с музыкой и пляж в Сочи…
Вечером к нам в каюту зашел старпом Геннадий Бородулин, с которым мы за время плавания подружились. Хотя на корабле был сухой закон, он его нарушил и принес бутылку спирта. Выпили. Бородулин сказал, чтобы мы не расстраивались:
— Ребят можно понять. Четвертый месяц в море. А сюжет у вас нормальный. Вот только женщины нет.
— Как нет? А Мария?
— Мать сына боцмана? Не то — она в возрасте. Надо молодую, красивую.
— Не обязательно…
— Давай проверим.
Бородулин повел нас в радиорубку и попросил радиста связать его с «Новой Сибирью»:
— Новая Сибирь, Новая Сибирь, я Леваневский, — начал вызывать Комаров в микрофон. — Как слышите? Прием.
— Я Новая Сибирь. Слышу вас, Леваневский, прием.
Комаров передал микрофон Бородулину.
— Новая Сибирь, у нас на борту Тимофеева. Она просит подтвердить условия. Как понял? Прием, — сказал Бородулин.
— Ничего не понял. Какая Тимофеева?
— Лидия Петровна, сорок первого года рождения (в то время 21 год), выпускница кулинарного техникума. Следует по вашему запросу к вам на станцию помощником повара. Просит подтвердить двойной оклад, полярные и трехмесячный отпуск. Прием!
— Что-то путаете вы и ваша Тимофеева. Мы никаких запросов никому не посылали. Конец связи.
— И что мы проверили? — спросил я.
— Это только конец первого акта, — сказал Бородулин. — Антракт.
Антракт был недолгим.
— Леваневский, Леваневский, я остров Беннет! Как слышите, прием? — заговорила рация.
— Вас слышу, прием.
— Ошибка в предписании! Помощника повара запрашивали мы! Как поняли, прием!
— Леваневский, я Новая Сибирь! На связи начальник станции. Товарищ, который с вами говорил, не курсе, он гидролог. Беннет врет! Тимофееву мы вызывали! Как поняли, прием?
— Леваневский, я Айон! Как слышишь, я Айон!
— Слышу тебя, Айон.
— Соедини с Тимофеевой.
— Что я тебе, телефонистка?
— Тогда срочно сообщи — Айон предлагает ей должность помощника повара и фельдшером по совместительству! Как понял, прием!
— Айон, я Новая Сибирь. Какого хера ты лезешь! Мы человека вызывали, он к нам едет! Мы ему двойной оклад даем!
— Леваневский, я Беннет. Скажи Тимофеевой, берем ее шеф-поваром и заместителем начальника станции. С оплатой годичного отпуска!
— Беннет, что ты несешь, твою мать! Какой замнач? Вас там всего двое!
— Ну как, — спросил нас Бородулин, — достаточно? Или продолжим радиопостановку?
— Достаточно, — сказал Конецкий. — У меня был в первом варианте подобный эпизод.
— Тогда финальный монолог. — И в микрофон: — Айон, Сибирь, Беннет! Довожу до вашего сведения: только что получена радиограмма. Начальник Главсевморпути товарищ Афанасьев предлагает Тимофеевой должность своего первого заместителя и по совместительству — директора столовой. С полной оплатой бессрочного отпуска. Тимофеева берет тайм-аут для принятия окончательного решения. Конец связи. Отключайся, — сказал Бородулин радисту.
kislaya: (Нюша читает книжку)
Непосредственно перед отпуском и находясь в отпуске на греческом острове Родос, читала книжку академика Гаспарова "Занимательная Греция", которую советую прочитать всем вне зависимости от посещения Греции.
Написана просто, увлекательно, дает массу известных и еще больше неизвестных фактов, имен, явлений в системном виде. Мудрецы, Герои, Поэты, Архонты, войны - все тут.

Одна из запомнившихся оттуда мыслей, которую я всё думаю и думаю:

"<...> видна огромная разница между античной и современной культурой.
Мы представляем себе время движущимся вперед — как стрела, летящая из прошлого в будущее.
Греки представляли себе время движущимся на одном месте — как звездный небосвод, который вращается над миром одинаково и неизменно как за тысячу лет до нас, так и через тысячу лет после нас.

Для нас прогресс — что-то само собою разумеющееся: 1097, 1316, 1548 годы — даже если мы не помним ни одного события, происходившего в эти годы, мы не сомневаемся, что в 1548 году люди жили хоть немного лучше и были хоть немного умнее, а может быть, и добрее, чем в 1097 году. А для грека прогресс если и существовал, то когда-то в незапамятном начале, при титане Прометее, а после этого жизнь казалась вечной, устойчивой и неизменной и все годы похожими друг на друга <...>"

И в связи с этим я опять хочу процитировать Довлатова.

Издавался какой-то научный труд. Редактора насторожила такая фраза:
"Со времен Аристотеля мозг человеческий не изменился".
Может быть, редактор почувствовал обиду за современного человека. А может, его смутила излишняя категоричность. Короче, редактор внес исправление. Теперь фраза звучала следующим образом:
"Со времен Аристотеля мозг человеческий ПОЧТИ не изменился".
kislaya: (2009)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] clear_text в чем нас будут удивлять?
КОМПЛЕКСНЫЙ СЕКС

Две мои подруги рассказывали, две сестры, две девочки из очень хорошей семьи, одна в десятом классе, другая на третьем курсе, и вот, значит, они познакомились – чуть ли не в родительской компании! – с одним режиссером.
Он был старше. Ему было уже лет сорок. Но красив, смугл, гибок и ухватист, смотрел на них таким цепким и вольным взором, что у девочек – они мне потом сами признались – просто мурашки по спинам бежали, и под коленками возникала томная щекотка, как бывает, когда смотришь с высокого балкона вниз, или когда при тебе режут курицу. Он, подлец, это сразу почувствовал, стал приглашать их на просмотры, то да сё, и между делом рассказывал, что он одинок, разочарован, у него большая квартира, а в ней – огромная кровать с импортным матрасом – два на два, и пружинит прямо до потолка…
Читатель, услышав про импортный матрас, понял, что речь шла о конце 1960-х – и не ошибся.
Но к делу. От таких рассказов у сестер щекотка под коленками росла, грозя подломить ножки, но режиссер галантно брал их за локотки и провожал от Дома Кино до остановки.
Долго ли, коротко ли, но настало лето, и родители сестер – едва ли не первый раз – уехали отдыхать, оставив девочек в Москве.
Тут же возник этот человек, звонки по телефону, встречи в скверике у метро, и вот, наконец – приглашение в ресторан! Днем, правда. Ну, хорошо.
- Я лично пойду в душ, - сказала старшая.
- Ты развратница! – возмутилась младшая и тоже побежала купаться.
Чуть не опоздали.

Смуглый, стройный, чуть седоватый красавец ждал их у дверей.
Вошли, сели. И как-то в ходе разговора, пока еще официант не принес меню, сразу стало ясно, что после обеда они все вместе поедут к нему. Попить кофе – он умеет варить совершенно особенный кофе. В импортной итальянской кофеварке. Ну и немножко попрыгать на волшебном матрасе – прямо до потолка, ха-ха, шучу, шучу, девочки, но вдруг вам захочется этак пошалить?
Но вот и меню.
Тогда давали одно меню на всех.
- Ну-с, девочки, - сказал он, глядя на тусклые машинописные листочки, вложенные в узкую коленкоровую книжечку. – Ну-с, что у них тут есть, чем они нас, как говорят на театре, будут удивлять?.. Ага. Вот! А принесите-ка вы нам, дорогой мой, - обратился он к официанту, - а принесите-ка вы нам, нам принесите-ка вы… - девочки прямо замерли. - Вот что! Три комплексных обеда!
(Так, дорогие дети, в те года назывался «бизнес-ланч»)
- Здесь очень хорошие комплексные обеды, - сказал он. – Здесь всегда обедал покойный Боря Барнет.

Принесли обеды. Три винегрета, три борща, три трески с пюре и три компота.
Сестры немного поковыряли винегрет. Младшая взялась за борщ.
- Докушивать не будете? – сбоку возник официант и потянулся за квадратными вазочками с недоеденным винегретом.
- Как это не будем? – возмутился режиссер. – Такой хороший винегрет, и не докушать? – Он свалил винегрет к себе в вазочку, взял кусок хлеба, посолил. – Эх, девчонки, давно я не ел настоящего винегрета! Ах, одинокая жизнь старого волка… - и глянул исподлобья, чуть сощурясь.
- Возьмите мой борщ, – сказала старшая. – Я его почти не трогала.
- Отличный борщ, между прочим! – сказал он. - Здесь его умеют готовить! Ваня Пырьев не даст соврать. И Миша Калатозов.
- Еще треска осталась, - сказала младшая. – Вы любите треску?
- Не особенно, - сказал он.
- Но ведь же пропадет! – сказала она.
- Верно, - кивнул он и съел всю треску.
- И компот! – хором сказали сестры, придвигая к нему стаканы.
- А как же вы?
- Всё для вас, - прошептала старшая. – Всё только для вас.
- О! – сказал он.

Положил руку на ее коленку. А другую – на плечо младшей. Сжал и погладил. Но никакой томной щекотки и зовущих мурашек сестры не ощутили, как рассказали они мне потом.
- Всё для вас, всё для вас, винегрет на матрас! – засмеялась младшая.
Вот, собственно, и вся история

Игла

Jul. 8th, 2013 11:00 am
kislaya: (2009)
...В детскую редакцию зашел поэт Семен Ботвинник. Рассказал, как он
познакомился с нетребовательной дамой. Досадовал, что не воспользовался
противозачаточным средством.
Оставил первомайские стихи. Финал их такой:
"...Адмиралтейская игла
Сегодня, дети, без чехла!..."
Как вы думаете, это - подсознание?
( С.Довлатов, Соло на ундервуде)

Магазин Эсдерса и Схефальса у Красного моста, игла Адмиралтейства на заднем плане

 photo 1013830_324140927719670_1049722834_n.jpg
kislaya: (2009)
...Мы вышли на Невский и там ходили в толпе, обмениваясь впечатлениями и громко спрашивали, указывая пальцем то на Гостиный двор, то на Аничков дворец, то на Казанский собор:

— What is that? — После многократно повторенного ответа, Гумилев снимал с головы свой блин и невозмутимо флегматически заявлял:

— I see. Thank you ever so much: Коза-Собо (Казанский собор).

И хотя мы и видом и поведением напоминали скорее ряженых, чем англичан, до нас все время доносилось: — Англичане! Смотри, английские делегаты!

Я, не в силах сдержаться, громко смеялась. Гумилев же, сохранял англосаксонскую выдержку, повторяя:

— Don't giggle. Don't play the giddy goat. Shut up!

И. Одоевцева. На берегах Невы

 photo 444043E0442043E04330440043004440438044F07.jpg

Башня

Apr. 9th, 2013 09:34 am
kislaya: (2009)
...Париж не изменился. Плас де Вож
по-прежнему, скажу тебе, квадратна.
Река не потекла еще обратно.
Бульвар Распай по-прежнему пригож.
Из нового — концерты за бесплатно
и башня, чтоб почувствовать — ты вошь.

eifeleva_bashnya photo 543098_289200464547050_1008786672_n.jpg
kislaya: (2009)
...Анне Австрийской было в то время лет двадцать шесть или двадцать семь, и она находилась в полном расцвете своей красоты.
У нее была походка королевы или богини. Отливавшие изумрудом глаза казались совершенством красоты и были полны нежности и в то же время величия.
Маленький ярко-алый рот не портила даже нижняя губа, слегка выпяченная, как у всех отпрысков австрийского королевского дома, — она была прелестна, когда улыбалась, но умела выразить и глубокое пренебрежение.
Кожа ее славилась своей нежной и бархатистой мягкостью, руки и плечи поражали красотой очертаний, и все поэты эпохи воспевали их в своих стихах. Наконец, волосы ее, белокурые в юности и принявшие постепенно каштановый оттенок, завитые и слегка припудренные, очаровательно обрамляли ее лицо, которому самый строгий критик мог пожелать разве только несколько менее яркой окраски, а самый требовательный скульптор — больше тонкости в линии носа.

anna avstr photo photo5.jpg
kislaya: (2009)
...Пройдя несколько шагов, наши дамы очутились в новом отделе цветов и
перьев, размещенном в центральной галерее, между отделами шелков и
перчаток. Под лучами яркого солнца, проникавшими сквозь стеклянную крышу,
отдел казался гигантским цветником или огромным белым снопом цветов,
размерами со столетний дуб. Он был опоясан бордюром из мелких цветочков -
фиалок, ландышей, гиацинтов, маргариток, всевозможных цветов нежно-белых
оттенков, - вроде того как обсаживают дорожки сада. Над всем этим
поднимались букеты белых роз телесного оттенка, крупные белые пионы, чуть
окрашенные алым, и белые пушистые хризантемы с золотыми звездочками
тычинок. Цветы поднимались все выше и выше; тут были стройные мистические
белые лилии, ветви цветущих яблонь, огромные букеты благоухающей сирени, а
над этим буйным цветением, на высоте второго этажа, трепетали султаны из
страусовых перьев, словно легкое дыхание, исходящее от всех этих белых
цветов. Целый угол был занят венками и украшениями из флердоранжа. Тут
были металлические цветы, серебристые репейники, серебряные колосья. В
листве, над цветами, среди всего этого муслина, шелка и бархата, где капли
клея казались каплями росы, порхали птички с Антильских островов,
предназначенные для отделки шляп, пурпуровые тангара с черными хвостами и
райские птицы, у которых брюшко переливает всеми цветами радуги.

Lafayet photo 625676_289190004548096_383230867_n.jpg
kislaya: (2009)
...Церковь была полна народу, — все вернулись на свои места, чтобы посмотреть, как пройдут новобрачные. Дю Руа шел медленно, уверенным шагом, высоко закинув голову и устремив взгляд в лучезарный пролет церковных дверей. По его телу пробегал холодок — холодок безграничного счастья. Он никого не замечал. Он думал только о себе.

Подойдя к выходу, он увидел сгрудившуюся толпу, темную шумящую толпу, пришедшую сюда ради него, ради Жоржа Дю Руа. Весь Париж смотрел на него и завидовал.

Затем, подняв глаза, он различил вдали, за площадью Согласия, палату депутатов. И ему казалось, что он одним прыжком способен перескочить от дверей церкви Мадлен к дверям Бурбонского дворца.

Madlen photo 559061_289198474547249_136366551_n.jpg
kislaya: (2009)
Мари, шотландцы все-таки скоты.
В каком колене клетчатого клана
предвиделось, что двинешься с экрана
и оживишь, как статуя, сады?
И Люксембургский, в частности? Сюды
забрел я как-то после ресторана
взглянуть глазами старого барана
на новые ворота и пруды.
Где встретил Вас. И в силу этой встречи,
и так как "все былое ожило
в отжившем сердце", в старое жерло
вложив заряд классической картечи,
я трачу, что осталось в русской речи
на Ваш анфас и матовые плечи.


mari_i_ja photo photo52.jpg
kislaya: (2009)
Цитирую по памяти пародию, допустим, Раскина на Исаковского:

Снова замерло все до рассвета
Стало тихо в Буа де Булонь
Только слышно на улице где-то
одинокую аккордеонь...

bulonskii_les photo 47776_289197694547327_41985919_n.jpg
kislaya: (2009)
Вернулась.
Земной свой путь пройдя до середины, я оказалась в городе Париже.
Я долго ждала этой встречи.
Боялась, что
Не было никакого Парижа на свете. Не было никогда и нет. ( много экранов текста) )
kislaya: (2009)
«Итак, д'Артаньян вступил в Париж пешком, неся под мышкой свой узелок, и бродил по улицам до тех пор, пока ему не удалось снять комнату, соответствующую его скудным средствам»


Извините, кто вынужден читать это дважды!
kislaya: (Нюша читает книжку)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] borisakunin в Цыпленок и паровоз (Про Шварца)
     Евгений Шварц во всех своих измерениях знаком мне с самых ранних лет, и я знаю его так, как можно знать себя самого. Со своей уверенной и вместе с тем слишком внимательной к собеседнику повадкой, пристально взглядывая на него после каждого слова, он сразу выдает внимательному наблюдателю главное свое свойство – слабость.

1


     Это я без кавычек привел цитату. Так, в третьем лице, пишет о себе сам Шварц.
     Я только что прочитал две книжки - воспоминания и дневники Шварца - и понял, что люблю его еще больше, чем думал.
     Записки у него поразительно интересные, притом что Шварц писал для себя и не пытался быть занимательным. Наоборот: очень старался не быть занимательным. Думаю, если бы я прочитал всё это в молодом возрасте, мне было бы скучно. А сейчас – то, что доктор прописал.
      «Чтобы совсем избавиться от попыток даже литературной отделки, я стал позволять себе всё: общие места, безвкусицу. Боязнь общих мест и безвкусицы приводят к такой серости, что читать страшно», - пишет Евгений Львович.
     Всегда чувствуется, когда текст написан без оглядки на публику, без желания понравиться.
     Самое лучшее, что оставил после себя плодовитый Юрий Нагибин – финальная, для самого себя написанная книга «Тьма в конце туннеля». В ней недобрый и в общем малоприятный, но отлично владеющий словом человек на пределе откровенности вспоминает свою внешне благополучную, но нескладную, несчастливую, изъеденную постыдными страхами, сильно грешную жизнь. Только прочитав эту книгу, я понял, что Нагибин – настоящий писатель. Заодно вспомнилось, каким он был в последние дни. Должен был написать для нашего журнала какое-то предисловие, тянул, говорил, что у него болеет собака и что он очень за нее волнуется. Потом собака умерла, и сразу вслед за ней умер сам Нагибин.
     Но я собирался написать не про Нагибина, отвлекся.

     В какой-то момент Шварц понял, что вспомнить и осмыслить свою жизнь он сможет, только если изложит весь ее ход на бумаге.
«Начав писать всё, что помню о себе, я, к своему удивлению, вспомнил много-много больше, чем предполагал. И назвал такие вещи, о которых и думать не смел».
     Он заставлял себя писать о том, о чем писать не умел, не хотел, боялся. Никаких волшебников, смешных королей, трогательных принцесс и благородных ланцелотов. Дневники написаны не сказочником, а масштабным и мужественным человеком, который думает, что он мелок и труслив. Как же часто в жизни бывает наоборот!

2a
Милое фото: добрый сказочник и малютки

     Как-то на железнодорожной станции Шварц завороженно наблюдал, как около вагонов копошатся цыплята. Один, беззаботный и любопытный, но при этом хорошо знающий правила мира, в котором живет, гулял по рельсам - и проворно отбегал, когда приближался огромный, черный паровоз. Паровоз проедет – цыпленок как ни в чем не бывало возвращается. Попил из лужи – закашлялся, потому что там не вода, а какая-то нефтяная гадость. Писатель долго не мог понять, чем так заинтриговал его этот цыпленок. А потом вдруг сообразил, что это он самый и есть, Шварц Евгений Львович.  Так всю свою жизнь и прожил, с интересом гуляя вдоль железных рельсов, улепетывая от всяких ужасов и утоляя жажду разной пакостью.
     Нет, давайте я лучше не пересказом, а прямыми цитатами из Шварца.
   
     В тридцать седьмом году он пишет про «чувство чумы, гибели, ядовитости самого воздуха, окружающего нас». «Мы в Разливе ложились спать умышленно поздно. Почему-то казалось особенно позорным стоять перед посланцами судьбы в одном белье и натягивать штаны у них на глазах. Перед тем, как лечь, я выхожу на улицу. Ночи еще светлые. По главной улице, буксуя и гудя, ползут чумные колесницы. Вот одна замирает на перекрестке, будто почуяв добычу, размышляет – не свернуть ли? И я, не знающий за собой никакой вины, стою и жду, как на бойне, именно в силу невинности своей».
     Это написано в самую страшную пору террора. В писательском кооперативе, где домработницы суют нос в рукописи, потому что шпионят за жильцами – за разоблаченного «врага народа» полагалась комната в освободившейся квартире.             
   
      Про очарованность талантом и разочарование при личном знакомстве:
     «Скаковая лошадь прекрасна, когда бежит, - ну и смотри на нее с трибун. А если ты позовешь ее обедать, то несомненно разочаруешься».
   
     Про отношение к жизни:
     «Смотри, даже когда хочется щуриться. Смотри, даже когда обидно. Смотри, даже когда непохоже. Помни - мир не бывает неправ. То, что есть, то есть. Даже если ты ненавидишь нечто в мире и хочешь это уничтожить - смотри. Иначе ты не то уничтожишь. Вот. Понятно?»
   
      Особенно тяжело ему, человеку пуританской эпохи, даются воспоминания о поре полового созревания. Эти признания трогательны и, пожалуй, забавны, хотя для автора  чрезвычайно мучительны. Не позволяет воспитание, и слов таких нет, а их необходимо найти, потому что стыдное засело в памяти и отдавалось эхом всю последующую жизнь.
      «Вот и это удалось рассказать мне. Ничего не пропустив, кроме самых  невозможных подробностей», - завершает он свой, по нынешним временам, абсолютно целомудренный рассказ о первой женщине. «Она полулегла на диван и, глядя на меня строго, стала расспрашивать, кто я, как меня зовут, в каком я классе… Потом сказала, что от меня пахнет кисленьким, как от маленького, и вдруг стала целовать меня. Сначала я испугался. А потом всё понял. А когда всё было закончено, заплакал». Вот и весь, как теперь говорят, интим.
     Господи, как мы все изменились.

3
Подросток былых времен.

     Поразительная безжалостность к себе:
     «Я многое понял, но ничему не научился. Я ни разу не делал выводов из того, что понимал, а жил, как придется».
   
      Хуже, чем безжалостность – несправедливость. Одна из последних записей в дневнике словно подводит итог жизни:
     «Я мало требовал от людей, но, как все подобные люди, мало и я давал. Я никого не предал, не клеветал, даже в самые трудные годы выгораживал, как мог, попавших в беду. Но это значок второй степени, и только. Это не подвиг. И, перебирая свою жизнь, ни на чем не мог я успокоиться и порадоваться».
     Прочитав это, я рассердился на Шварца. Это ведь у него не рисовка и не кокетство. Он действительно так думал! Тот, кто принес радость такому огромному количеству людей. Тот, кто так много значил и значит для нас всех.
     Ей-богу, заниженная самооценка еще хуже, чем завышенная.
     Грех вам, Евгений Львович.

 

kislaya: (2009)
Нашла в сети две вещи:
стишок:

Давай останемся друзьями" -
Такой же бред, как, например,
"Собака, ты мне надоела.
Давай ты будешь мне котом!"


и
вот ссылка про Эйнштейна
http://radulova.livejournal.com/2848353.html#comments

больше всего мне понравились требования к невесте:
...Если хочешь замужества, ты должна будешь согласиться на мои условия, вот они:
Во-первых, ты будешь заботиться о моей одежде и постели.
Во-вторых, будешь приносить мне трижды в день еду в мой кабинет,
В-третьих, ты откажешься от всех личных контактов со мной, за исключением тех, которые необходимы для соблюдения приличий в обществе,
В-четвертых, всегда, когда я попрошу тебя об этом, ты будешь покидать мою спальню и кабинет.
В-пятых, без слов протеста ты будешь выполнять для меня научные расчеты,
В-шестых, не будешь ожидать от меня никаких п
роявлений чувств.


Шелдон?
kislaya: (2009)
Редчайше редко делаю такое - но не могу не поделиться. Маша Таоки вообще не пишет, а изрекает перлы. но тут, посмотрев на Погудина, почувствовав себя сентиментальной климатктерической тётей, уронив слезинку... не могу не поделиться с друзьями:
Оригинал взят у [livejournal.com profile] taoky в love me tender


Высмотрела часовой концерт Олега Погудина. Ходили будоражащие слухи, что он в конце улыбнулся. Улыбнулся, ага, на 59-й минуте. Как Шелдон.

А я, вы же знаете, любя романсы, теноров и весь этот контрреволюционный рафинад, слежу за основными фигурами, и, конечно, Погудин мимими здорово эволюционировал. Я все жду, когда он после каждой песни начнет плакать от восхищения своим серебряным голосом.

1999 год и 2012 год, с любой минуты, хотя я понимаю - концерт, образ-шмобраз, конечно.



В плане завороженности собой Олег Евгеньевич стоит для меня на одной ступени с Воденниковым, честно сказавшим: "Моя красота - мое проклятье". Ну мимими же?! Хотя у Погудина все же есть основания в виде родникового тенора.

Меня бесконечно волнуют самовлюбленные мужчины с печальными глазами, хотя временами внутри закипает бешенство и хочется нашлепать их газетой: хватит! да хватит уже! нельзя, я сказала!

А потом опять - хотя все слабее и слабее, годы, понимаете ли - тянет за душу желание отогреть, растопить кусочки льда сердцем своим горячем, он же так измучился от непонимания, вон как губки сложил.

Но хрен там, непонятость - их козырь, Read more... )

kislaya: (2009)
"Говорить всегда правду - это тоже эстетская прихоть", - говаорил Олейников ( в тех самых разговорых, в которых Заболоцкий сказал, что хочет взять фамилию Попов-Повов, вероятно вспомнив генерала Май-Маевского).

Флешмоб - откройте ближайшую к вам книгу на 52 странице и сделайте 5 предлoженуе сверху своим статусом, название книги не упоминайте. Не забудьте написать правила и с международным днем книги!
kislaya: (2009)
"Говорить всегда правду - это тоже эстетская прихоть", - говаорил Олейников ( в тех самых разговорых, в которых Заболоцкий сказал, что хочет взять фамилию Попов-Повов, вероятно вспомнив генерала Май-Маевского).

Флешмоб - откройте ближайшую к вам книгу на 52 странице и сделайте 5 предлoженуе сверху своим статусом, название книги не упоминайте. Не забудьте написать правила и с международным днем книги!
kislaya: (Default)
Когда уважаемая Пигги-той написала этот пост, а я его прочла, занесла в меморис и выучила наизусть - жить стало немножечко легче.

"Доброй
Важнейшее условие — стратегия должна быть «доброй», то есть не предавать, пока этого не сделает оппонент. Почти все стратегии-лидеры были добрыми. Поэтому чисто эгоистичная стратегия по чисто эгоистическим причинам не будет первой "бить" соперника.
Мстительной
Однако успешная стратегия не должна быть слепым оптимистом. Она должна всегда мстить. Пример немстительной стратегии — всегда сотрудничать. Это очень плохой выбор, поскольку "подлые" стратегии воспользуются этим.
Прощающей
Другое важное качество успешных стратегий — уметь прощать. Отомстив, они должны вернуться к сотрудничеству, если оппонент не продолжает предавать. Это предотвращает бесконечное мщение друг другу и максимизирует выигрыш.
Не завистливой
Последнее качество — не быть завистливым, то есть не пытаться набрать больше очков, чем оппонент (что в принципе невозможно для "доброй" стратегии, то есть добрая стратегия никогда не может набрать больше очков, чем оппонент)"






.

Profile

kislaya: (Default)
kislaya

December 2016

S M T W T F S
     1 23
45678910
11 12131415 1617
18192021222324
252627 28 293031

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 04:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios